Чтение онлайн

— Знаете, уважаемый Миккитрий, мне хоть и по дороге, но кто его знает, куда позовет Путь. Возможно, мне уже через день придется свернуть с дороги по зову Долга. И я не хочу, чтобы один долг противоречил другому. Потому — при случае помогу, как будто я в охране, но обещать вам, что будем идти вместе до города, не буду. А с двурвами договаривайтесь, они мне не подчинены.

Погрустневший в начале моей речи караванщик повеселел и отправился на переговоры.

К моменту отъезда каравана собралась приличная компания провожающих. Тиун, кроме трех котомок с припасами, выдал и три кисета с зачетными камешками, мол, оружие и прочие трофеи мы делить не стали, да и вообще… Тут он стушевался, махнул рукой и отошел в сторону. Следующим был кузнец. Он протянул мне увесистый тючок, сказал:

— Тут, это… Полсотни простых и три десятка граненых — больше не успел. И котелок, железный, кованый, — я слыхал, у вас не хватало в запасе.

На мой вопрос об оплате только посмотрел укоризненно, потрогал машинально шрам над бровью. Что мне оставалось?

— Спасибо тебе, добрый человек. Пусть тебе будет успех в делах твоих. Бывай здоров!

Хлопнули ладонь в ладонь, пожали крепко, но без показухи, незачем и нечем нам тут мериться. Обнялись левыми руками, хлопнули ладонью по спине. Ну, все, пора. Сел, свесив ноги, на край воза. Увидел еще, как от стола старосты метнулся к возам его по-праздничному одетый сын, детинушка лет двадцати пяти. Видимо, с отчетом, по инстанции. Ну, все, тронулся караван.

Прощай, село Подлесье, здравствуй, дорога…

Где-то около Центра Веера

Арагорн сидел на камне, задумчиво глядя на то, что его смертные орудия легкомысленно обозвали «костром». Сидел, анализировал обстановку, строил планы, вспоминал…

Дела вроде начинают налаживаться. Конечно, до видимых улучшений ситуации в целом еще далеко, удалось только уменьшить скорость нарастания проблем, но были и приятные моменты. Получилось выявить механизм появления Стабилизаторов и даже немного переналадить его в своих интересах. Несмотря на потерю еще двух миров, прорывов Хаоса в ранее не затронутые противостоянием реальности не было. Вот только старая ошибка, которая угрожает стать новой главной проблемой…

Нуждаясь в зримом воплощении образа Врага — как пугала для других богов и для наглядности пропаганды среди смертных, — он придумал удачный, как казалось, ход. Выбрав одно из воплощений Хаоса, своего рода недоделанную аватару, обладающую некоторым подобием автономности, бог Игры немного доработал его. Придал иллюзию разумности и свободы, некоторые черты личности. Не мудрствуя лукаво, Арагорн взял слепок собственной сути, убрал все лишнее — и слил этот фанерный макет бога с выбранным порождением первичной силы. Удобный имитатор противника, про которого известно все и действия которого легко просчитать.

Как же! Хаос не был бы таковым, если бы не менялся вечно сам и не менял все, что с ним в контакте. И вот это недоразумение, это чучело бога, обрело подлинное самосознание! Более того — сила Хаоса компенсировала большую часть тех свойств, которые Арагорн отнял у своей упрощенной копии. В частности — божественную силу, точнее, ее замену, не менее мощную и эффективную.

Фарс превратился в полноценную драму, боксерская груша — в мощного оппонента. И эта проблема обрела имя — Артас. А теперь он претендует и на обретение своего аспекта, проще говоря — сферы деятельности. Причем норовит оторвать кусок от его, Арагорна, епархии!

Размеренное движение повозки, мерное покачивание, монотонное поскрипывание колес и упряжи — все это, вкупе с почти бессонной и суматошной ночью, навевало дремоту. Но сон был роскошью, которую я не мог себе позволить. Нет, в принципе — никто не запрещал лечь и уснуть. И в следующем бою наворотить тех же ошибок. А ошибки были — хоть и не очень много, но достаточно серьезные.

Все же спать хотелось сильно, и мысли скакали, как лягушки во время официального визита на болото пары аистов. Вот сейчас они перескочили на самый, пожалуй, эмоционально насыщенный момент боя — на мою дуэль с вражеским колдуном. Пришла мысль — а мог бы я справиться с ним сам? Подумав немного, я решил, что смог бы. Следующую молнию я сообразил бы быстрее, чем гоблин мог восстановить защиту и опомниться. То есть, будь наш бой и правда дуэлью, — вполне. Но вот удалось бы мне после этого отбиться от группы поддержки — отдельный вопрос. Часть мог перестрелять, и немалую часть, но сомневаюсь, что всех. Набеги их на меня два-три экземпляра — отмахался бы глефой, тем более что первого бы приложил мой кокон, а вот штук пять уже могли доставить неприятности.

Мысль опять перепрыгнула на ошибки.

Первое — не оценил силы противника и их дислокацию. Что, неужели так трудно было сосчитать ауры через повязку-различитель? Глупость страшная, но — на солдатском уровне.

Второе. Поскольку взялся руководить засадой, следовало лучше думать над тактикой. Вот поперся я отсекать толпу от леса. Что, с полудюжиной деморализованных беглецов не справились бы ополченцы? Договориться с тиуном, разместить десяток крепких мужиков в хате через две-три от нашей и продумать сигнал, по которому они должны выйти в поле и устроить там засаду на кроликов. Что, не судьба было раньше подумать?

Или даже не так. В конце концов, мужики — бойцы немногим лучше гоблинов, а если взять этих зеленявок в доспехах, то еще вопрос, кто кого. То есть — могли быть потери. А я даже в игрушках компьютерных в прежней жизни часто «тормозил» с развитием или экспансией, поскольку старался планировать операции так, чтобы потери были если не нулевые, то минимальные. А тут — живые люди. Да и с гоблинским колдуном они бы точно не справились, а этот гибрид орка с гномом в первые ряды отнюдь не стремился. То есть — самому тоже пришлось бы совершать обходной маневр. Нет, можно было пострелять с чердака, пользуясь превосходством в дальнобойности, но это не гарантировало как от побега нескольких гринписов, так и от потерь среди пехоты.

Значит, что? Значит, надо было или заранее — заранее, а не на ходу и в темноте — готовить огневую позицию, продумав маскировку и инженерные заграждения на подступах, или идти в рейд с пехотным прикрытием. Или без «или», а совместить.

Так, стоп машина! Этак я сейчас до редутов и люнетов дойду. Исходя из точного знания, кого и сколько приперлось в деревню. А с вечера, когда готовил бой, я знал это? Нет. Мог знать? Нет. Расчет был на то, что вернется потрепанный сквид — шестнадцать гоблинов. Может быть, но не факт — найдут десяток соплеменников в помощь. Или объединятся с другим сквидом, возможно тоже потрепанным. Такого подкрепления не ждал никто.

Стало быть, реально я мог и должен был присмотреть возможные позиции для себя и для вражеских лучников и магов, пути выдвижения и отхода. Договориться о сигналах с двурвами, чтобы можно было позвать на помощь или просто дать знать, что и как происходит. Правильно оценить количество противников и внести коррективы в план. Не сделал, Джулио Балбесини. А значит, ночной стресс заработан мною в полной мере.

Придя к такому вот компромиссно-воспитательному выводу, я, видимо, немного задремал. Проснулся от деликатного покашливания. Ага, сын подлесского старосты не утерпел. Подсел на перекинутую между бортами доску рядом с возницей. Ну, не тянет реальная картина на выражение «на козлы к кучеру», хоть стреляйте! Подсел, стало быть, и завел степенную беседу. А сам все на меня косит глазом. Что характерно — возница, дядька на вид лет пятидесяти, но крепкий, нехитрую хитрость тиунского отпрыска явно понял, но виду не подает. Ну, это-то как раз не удивительно. Возможных причин можно придумать целую охапку: вознице просто скучно, поболтать хоть с кем-то уже неплохо; любопытно ему, хочет подробности ночного происшествия узнать; не желает обижать сына старосты одной из деревень, через которую еще не раз проезжать придется; надеется меня разговорить и узнать что-то важное или интересное — это навскидку. А я тоже послушаю, мне тоже интересно. Может, что полезного скажут — например, про цены заговорят, я хоть узнаю, сколько тут деньги стоят…