Чтение онлайн

— Вы же прекрасно знаете, что сдали ее вчера вечером, — говорит она. — Мне бы не следовало выдавать вам почту, поскольку ваш абонемент закончился; но, поскольку номер еще никем не занят, это не страшно.

Она протягивает ему мятый конверт: «Г-н Андре ВС. Почтовое отделение № 5, ул. Ионы, д. 2. № 326 Д.» В левом углу значится «Пневматическое».

— Оно уже давно пришло? — спрашивает Валлас.

— Как раз после того, как вы заходили, сегодня утром. Было, должно быть, без четверти двенадцать или полдень. Вот видите, вы правильно сделали, что вернулись, несмотря на то, что вы мне говорили. Сзади нет даже обратного адреса, чтобы его отослать. Я бы даже не знала, что с ним делать.

— Его отправили в десять сорок, — замечает Валлас, разобравшись со штемпелем.

— В десять сорок?.. Вы должны были бы получить его утром. Наверно, произошла небольшая задержка. Вы правильно сделали, что снова зашли.

— Ну, — произносит Валлас, — это не страшно.

— По-моему, это письмо ничего не доказывает.

Лоран широко раскрытой ладонью разглаживает листок на столе.

— Так вообще никогда ничего не докажешь.

— Но ведь, — замечает комиссар, — именно это я вам только что и говорил.

Словно желая утешить Валласа, он добавляет:

— Предположим, чтобы посмотреть на все это с другой стороны: с этим письмом можно доказать все, что угодно — ведь всегда можно доказать все, что угодно — к примеру, что вы убийца: служащая на почте вас узнала, и ваша фамилия тоже напоминает это осторожное «ВС», которым он обозначен. Вас случайно зовут не Андре?

Валлас снова становится жертвой остроумия комиссара. Он все же отвечает приличия ради:

— Кто угодно может сделать так, чтобы получать свою корреспонденцию на какое угодно имя. Достаточно получить абонемент на почтовый номер; никого не волнует настоящее имя клиента. С таким же успехом тот мог назваться «Даниэль Дюпон» или «Главный комиссар Лоран». Жалко только, что мы раньше не обнаружили место, где он получал свою почту; еще сегодня утром мы могли бы его там накрыть. Следует как можно быстрее, повторяю вам, послать инспектора на улицу Ионы и ждать его возможного возвращения; но так как он сам сказал, что больше не вернется, вероятно, эта мера предосторожности ничего не даст. Нам остается лишь допросить эту девушку. Может, она сможет что-нибудь уточнить.

— Не будем горячиться, — начинает Лоран, — не будем горячиться. В действительности, я совсем не понимаю, почему этот господин ВС обязательно должен быть убийцей. Что мы, собственно, имеем? С помощью одной фантазерки и одного пьяницы вы дошли до того, что забрали не принадлежащее вам письмо. (Заметьте, между прочим, что это абсолютно незаконно: в нашей стране полиция не имеет права изымать через почту частную корреспонденцию; для этого нужна санкция.) Ладно. Кому было адресовано это письмо? Человеку, который на вас похож. С другой стороны, вы будто бы также похожи (но свидетельство не очень внушает доверие) на одного человека, который вчера вечером около пяти будто бы проходил мимо особняка и будто бы «просунул руку меж прутьев решетки». К тому же вы убедили себя в том, что затем он зашел в это самое почтовое отделение. Ладно. Здесь как будто действительно есть совпадение — которое данное письмо могло бы прояснить. Но что в нем в точности говорится? Что отправитель (который подписывается Ж. Б.) будет ждать этого «Андре ВС» раньше, чем это прежде было между ними оговорено («начиная с без четверти двенадцать») — к сожалению, место встречи не указано; что вследствие отстранения третьего персонажа, обозначенного в письме буквой Г, этому самому ВС понадобится вся вторая половина дня, чтобы довести до конца свое дело, в отношении которого у нас нет ни единой догадки, если не считать, что оно было частично выполнено вчера (признайте, впрочем, что нельзя не задаться вопросом, что еще остается закончить в убийстве Дюпона). Кроме этого есть только одна маленькая фраза, смысла которой ни вы, ни я не смогли разобрать, но которую, похоже, можно оставить в стороне из-за ее второстепенности — вы сами с этим согласны. Наконец, в завершение отметим, что в одной из фраз, которой вы придаете значение, есть неразборчивое слово — семь-восемь закорючек, что-то похожее на «эллипсис» или «эдикт», но также на «вердикт», «диктат», «тот же», да мало ли на что.

Затем Лоран заявляет, что владение почтовым ящиком, равно как и использование псевдонима, не говорят еще о преступных намерениях. Шесть почтовых отделений города имеют в сумме несколько тысяч абонентов такого рода. Часть их — по всей вероятности, менее четверти — ведет строго сентиментальную или околосентиментальную переписку. Примерно столько же приходится на коммерческо-филантропические предприятия: брачные агентства, бюро по найму, индусские факиры, астрологи, духовидцы… и т. п. Остальное, то есть больше половины, представляют дельцы, из которых лишь незначительная часть является настоящими мошенниками.

Пневматическое письмо отправлено из третьего почтового отделения, которое обслуживает предпортовую зону и склады на северо-востоке. Речь все о той же лесоторговле или же связанных с ней операциях: продажа с торгов, перевозка, погрузка или еще что-нибудь.

Поскольку цены все время скачут, для посредников крайне важно уметь быстро этим воспользоваться; при заключении сделки задержка на сутки может иногда разорить человека.

Ж. Б. — комиссионер (может, немного не в ладах с законом — но не факт). Г. и Андре ВС — двое его агентов. Вчера они провернули одно дело, которое должно закончиться сегодня вечером. Оказавшись без поддержки Г., второй должен быть наготове раньше, чем было предусмотрено, чтобы не упустить время.

Валлас снова один, он ходит по улицам.

На этот раз он направляется к доктору Жюару; как только что ему повторил Лоран: это первое, что надо сделать. Он в конце концов добился содействия городской полиции в установлении слежки за почтовым отделением и в том, чтобы допросили молодую служащую. Но он мог убедиться, что точка зрения комиссара была отныне вполне определенной: нет никакой террористической организации, Даниэль Дюпон покончил с собой. Для него это единственное разумное объяснение; он допускает, что «мелкие детали» пока плохо согласуются с этим тезисом, однако всякие новые сведения, которые ему доставляют, становятся лишним доказательством версии о самоубийстве.

Так произошло, например, с пистолетом, который Валлас обнаружил у профессора. Калибр оружия соответствовал калибру пули, представленной доктором; и этой пули как раз не хватает в обойме. Наконец, что на его взгляд очень важно, пистолет заклинило. Это обстоятельство, установленное в лаборатории комиссариата, является якобы решающим: оно объясняет, почему Дюпон, только ранивший себя первой пулей, не выстрелил во второй раз. Вместо того чтобы вылететь как полагается, гильза застряла внутри механизма; именно по этой причине ее и не нашли на полу в кабинете. Что касается довольно смазанных отпечатков, обнаруженных на рукоятке пистолета, то их расположение вовсе не противоречит гипотезе комиссара: указательный палец был на спусковом крючке, как будто бы стреляли прямо перед собой, но локоть был выдвинут вперед и запястье выгнуто так, что ствол упирался чуть наискось точно меж двух ребер. Несмотря на это малоудобное положение, надо крепко держать пистолет, чтобы он остался там, где надо…

Сокрушительный удар в грудь, за которым тотчас следует острая боль в левой руке; больше ничего — кроме тошноты, которая явно не похожа на смерть. Дюпон с удивлением разглядывает свой пистолет.

Его правая рука двигается без всякого затруднения, голова соображает, остальная часть тела также откликнулась бы, если бы он к ней обратился. Тем не менее он уверен, что почувствовал выстрел и разрыв на теле в области сердца. Он должен был бы умереть; однако обнаруживает, что сидит за своим столом, как будто ничего не произошло. Должно быть, пуля ушла в сторону. Надо кончать с этим как можно быстрее.