Чтение онлайн

Тут мне на мгновение кажется, что эти метания…что рыцуцик не просто уворачивается от длинных малахитовых лап и пытается сам хоть куда-то дотянуться… что у него есть цель. Что он пытается найти уязвимость.

Ту самую, о которой я ему не сказал.Но, может быть, сказал кто-то другой?..

Нет. Вряд ли. Скорее, это мое воображение пытается подсунуть мне картину более справедливого боя. Такого, где у Рура есть шанс…

Смотри-ка, он сумел ударить снова. Попал… в скулу? Или как называется эта часть морды у кузнечиков? Наверное, пытался повредить глаз. Не вышло.И даже если бы вышло, «кузнечик»разве что сбился бы с темпа. На долю секунды.

Интересно, для чего он был написан? В смысле, изначально. Ведь не для этого же? Не для арены из городских страшилок?

Хотя… теперь я готов поверить даже в «серых» мехимерников, игнорирующих семнадцать правил.

Вот же л-л-лысый мантикор!

Длинная, матово поблескивающая лапа «кузнечика» все же дотягивается до Рура.Треплет его по плечу. Рука обвисает, лицо комкается, Рур кричит, зрители… Нет, не стоит на них не смотреть. Кажется, кто-то причмокнул. Лучше бы мне послышалось.

Я знал, что это произойдет. Но знать и видеть – это разные вещи.Очень, очень разные.

Все с той же добродушно-мультяшной улыбкой мехимера подсекает Рура, который пытался обойти ее сбоку. Почти бережно переворачивает его на спину. Пихает округлой мордой в ребра.

Рур снова кричит.

Я думаю о том, что там, на бурой равнине, так же кричал я.

Я думаю о хрупких ребрах.

Я думаю: «Не двигайся».

Но он зачем-то переворачивается на живот, хватает «кузнечика» за блестящую лапу и дергает.

Но для того, чтобы иметь хотя бы шанс свалить мехимеру, ему нужны обе руки. Пластинчатые перчатки, похоже, не увеличивают силу рывка – только силу удара.

«Кузнечик» просто стряхивает его руку. И наступает на нее.

Если кости и хрустят, я не слышу. Слишком громко дышат вокруг…

Или это шумит у меня в ушах?

Мехимера поднимает своего противника. На секунду эта странная скульптурная группа застывает. А потом тело Рура шмякается об пол.

Только тут у меня разжимаются челюсти. Которые, оказывается, все это время были стиснуты.

А ведь по дороге думалось, что мне может и понравиться.

Что это зрелище почешет за ушком мою приунывшую мизантропию.

Наверное, хорошо, что не…

Что я не выгляжу сейчас, как Паучьи Руки с этими его артистично переплетенными пальцами, расширенными зрачками, подрагивающими ноздрями.

Или как Глубокая Заморозка. У нее, кажется, даже губы покраснели… а ведь были почти белые.

Я заставляю себя снова посмотреть в центр комнаты. «Кузнечик» так же плавно и бесшумно, как вытанцовывал с Руром, теперь обходит его по кругу. Но глаза его, большие, густо-зеленые, обращены в нашу сторону.

Нет, не совсем так. «Кузнечик» смотрит на одного конкретного человека.

Круглая фигурка поднимает вверх пухлую руку и звонко щелкает пальцами. Мехимера тут же прекращает наворачивать круги возле поверженного рыцуцика.

Если бы у «кузнечика» имелся хвост, то наверняка радостно мотался бы из стороны в сторону всю дорогу до ЧерствойВатрушки.

Значит, это ее мехимера… Интересно – только как собственницы… или как создательницы?

Я с любопытством кошусь на сдобную старушку, задрапированную в синее платье с ирисами, и мне чудится в ней что-то знакомое. Не во внешности, скорее, в пластике тела. Эта вот манера держать голову так, будто на макушке фарфоровое блюдце, а на блюдце – яйцо, а в яйце – свернувшаяся змейка…

Может быть,Агния Венц с ее талантом хомопластика увидела бы больше. Но Венц здесь нет. А у меня нет времени разглядывать Черствую Ватрушку. У меня тут дело… Лежит неподалеку.

Я подхожу к Руру и сажусь на корточки. Очевидных травм не так много. Рука вся переломана… хотя кисть, возможно, спасла толстая пластинчатая перчатка. Чтобы узнать точно, надо ее снять, а тут какой-то хитрый замок. В любом случае, это мелочи. Это эски поправят легко. Понять бы, что там с ребрами… с легкими… и с черепом.И кто бы подсказал: можно его сейчас двигать или нельзя? Когда я соглашался пойти, я не думал, что будет… так.

– Простите-извините, вы ведь его знакомый? Займетесь им?

Я поднимаю голову. Снеговиком, которого зачем-то одели в синее платье с ирисами, надо мной нависает Черствая Ватрушка. Топкие темные глазки щурятся вниз, на Рура. Не дожидаясь моего ответа, она со страдальческим кряхтением опускается на колени и начинает расстегивать перчатку.

Конец ознакомительного фрагмента.