Чтение онлайн

— Увидимся завтра, — он улыбнулся. И снова оказался где-то далеко.

Спокойный, непроницаемый.

Уверенный, что правильно, а что нет. Хозяин своих эмоций. Ее совершенная противоположность. Она ему позавидовала.

Уснуть никак не получалось. Долго — с час? — она пролежала в кровати, кровати Фабрицио, не смыкая глаз. Луна последовала за ней в спальню — жалюзи не были опущены, — а потом нахально проникла в дом, ее язык скользнул сквозь стекло, по полу, по покрывалу, под покрывало. Коснулся ее кожи, двинулся по ее ногам от щиколоток, по икрам, бедрам. Замер на секунду. Потом двинулся выше. Франческа положила руку на шорты Фабрицио, надетые поверх трусиков, преграждая путь луне. И замерла, едва не лишившись чувств от ощущения трения между трусиками и кожей. Застыла. Смелости встать не хватало: бог весть, куда направится ее тело, если покинет постель. Она закрыла глаза и даже зажмурила их, как ребенок. Спи! Глаза открылись. Сами собой. Мир за пределами дома Фабрицио все еще существовал или все взорвалось?

Он спал на том маленьком диванчике в гостиной. Она представила — как он спит? В футболке и трусах? Голый? (Прекрати.) Он так близко. Она опустила веки.

Но оставаться прикованной к кровати было невозможно. Она встала. Стараясь не шуметь, прошла по коридору на кухню. Свет включать не стала. Пробиралась на ощупь. Налила себе воды. Выпила. За стеной кухни — Фабрицио.

— Тоже не спишь?

Голос хлестнул ее сзади, она повернулась и почувствовала, как ослабли ноги. Фабрицио, в футболке и шортах, смотрел на нее. Не осознавая, что делает, она подошла к нему.

— Нет.

Внезапно ей стало жарко. Возможно, он тоже это почувствовал, потому что секунду спустя они отодвинулись друг от друга.

Теперь можно было услышать пульсацию крови в теле, даже если заткнуть уши.

— Ты хорошо смотришься в мужской одежде, — улыбнулся он.

Она почувствовала внезапную легкость:

— Тебе слишком неудобно там, на этом диване. На нем невозможно спать. Пойдем.

Что еще можно было сделать? Она хотела сказать пойдем со мной, но не договорила.

Они молча, бок о бок, одолели коридор. Вошли в спальню Фабрицио. Франческа посмотрела на него. Села на кровать. Затем проскользнула под простыню Не переставая смотреть на него. Он тоже посмотрел на нее, окруженный синевой ночи. Они были так близки. Куда-то подевалась нахальная луна. За окном темнота. Темнота долгой ночи, которая никак не заканчивалась.

— Сколько лет твоим дочерям? — спросил он несколько часов назад, когда они с Франческой сидели на террасе и пили пиво.

Она была немного пьяна и довольна жизнью. Сладко пахло весной. Как долго она не чувствовала себя свободной!

— Моим дочерям? — переспросила она со смешком.

— Да, — улыбнулся он. Улыбнулись и его круглые, большие, невероятные глаза.

— Разговоры о детях такие скучные, — засмеялась она.

— На самом деле я люблю детей. И часто даю уроки музыки малышам, например тем, кто живет у нас. Я очень люблю детей.

Черная тень промелькнула в его глазах.

Да, Франческе рассказывали, что Фабрицио давал уроки музыки. И она видела, как самоотверженно он искал маленькую Терезу. Но теперь она не хотела думать о детях. Ни об одном ребенке, Господи, прости меня.

— А что за музыку ты всегда играешь? — она склонила голову набок и сделала глоток пива.

— Э-э… Прямо-таки всегда?

— Ну, чаще всего.

— Альфредо Пиатти [23] .

— Не знаю его, — Франческа сделала еще один глоток пива и посмотрела на Фабрицио, задержав взгляд на секунду дольше, чем следовало бы.

Он тоже отхлебнул пива.

— Каприс № 1. Это… Да ладно, о музыке говорить тоже скучно.

Он засмеялся. Она тоже засмеялась.

— Скажи мне кое-что.

— Что?

— Почему виолончель?

— Это инструмент, способный сотворить невообразимое, — он улыбнулся, опустил глаза. Она ждала. — Не мои слова, к сожалению, так говорил Пиатти.

И это определение, не важно, кто произнес его первым, проникло Франческе в голову. Мир Фабрицио был именно таким, невообразимым.

На следующее утро новый свет, невиданный прежде, осветил стол в гостиной. Франческе он показался совершенно незнакомым. Некоторое время она рисовала, но ее не оставляла мысль, что никогда раньше не видела этот ноутбук. Она подняла голову. Огляделась. Взяла сигарету, зажигалку, пепельницу; все предметы казались чужими.

И руки, руки, двигающиеся по графическому планшету, несомненно ее собственные, неужели они были такими всегда? Она поиграла с золотым кольцом, которое носила на безымянном пальце левой руки. Сними это кольцо. Прочти, что написано внутри. Вспомни, кто ты. — Не хочу вспоминать.

Она видела себя как бы со стороны. Длинноволосая брюнетка сидит за столом. Рисует. На экране ноутбука эскизы — много, много рисунков. Она прокручивает вверх-вниз наброски и макеты страниц. Эта женщина — я? Неужели это я?

Музыка за стеной. Звук виолончели. Каприс № 1, теперь она это знает. Черноволосая женщина рисует на планшете в своей гостиной, и все кажется ей другим после того, что случилось прошлой ночью. Женщина, внутри которой грохочет и ревет неиссякаемый водопад.

Они были близко, слишком близко в той голубой постели. Что им теперь делать? Что бы ты ни сделал, завтра непременно наступит или мир рухнет? Франческа сглотнула.

Этот звук наполнил весь дом, этот звук выдал все ее желания. Рядом с ней лежит этот мужчина. В нескольких миллиметрах от нее.

Не дыши! Не глотай слюну, не двигайся. И ее начало трясти. В голубой постели, в постели Фабрицио, рядом с самим Фабрицио. Дрожь сотрясала ее ступни, лодыжки, икры, колени, бедра и выше, глубже, пробегала сквозь нее. Как долго с ней такого не происходило! Боже, пожалуйста, что мне делать?

Прошло какое-то время. Сколько? Они не шелохнулись ни разу. И это была противоестественная неподвижность. Она разрывала уши, как крик, взрывающий безмолвие. Но они не могли шевельнуться. Если это произойдет, невозможно предсказать, смогут ли они остановиться.