Ривер Уайлд
Шрифт:
Если я скажу «нет»... он все равно причинит ей боль.
Но сначала он сделает больно мне, если решит, что она не его.
Ему придется наказать меня. Так он действует. И это даст мне время... время, чтобы Ривер добрался сюда.
— Отвечай! — рявкает он.
И я встаю по стойке «смирно», как хорошо обученная собака.
— Нет. — Я проглатываю ложь, выдерживая его взгляд. Мне нужно, чтобы он мне поверил. — Ребенок не твой.
В выражении его лица ничего не меняется. Я ожидала гнева и ярости. Но в его холодных глазах нет ничего, кроме пустоты.
И это пугает меня больше, чем любой гнев, который он мог бы на меня обрушить.
Он начинает постукивать стволом по виску.
— Ты бросила меня, Энни, чтобы родить ребенка от кого-то другого?
— Да, — отвечаю тихо.
Он начинает трясти головой, повторяя:
— Нет, нет, нет! Этого не должно было случиться! Ты моя! Ты всегда была моей! Мы должны были провести жизнь вместе! Это моего ребенка ты должна была родить! — Слюна вылетает у него изо рта. Глаза выпучиваются. Он выглядит как маньяк. Как бешеная собака.
Подняв пистолет, он целится в меня.
Мое сердце останавливается.
— Нил… прошу... не надо.
— О, теперь ты умоляешь? Ты хочешь моего прощения, Энни? Хочешь, чтобы я простил тебя за то, что ты вела себя как грязная шлюха и родила ублюдка от другого мужика!
Это слово трудно произнести. Мне приходиться заставлять себя говорить.
— Д-да. — Но сейчас мне нужно сделать все, чтобы он успокоился.
Мне просто нужно еще немного времени, прежде чем Ривер сюда доберется.
— Слишком поздно, Энни. — Он взводит курок.
— Нет! Пожалуйста! — восклицаю я, защищаясь руками. — Не делай этого! Я-я поеду с тобой домой. Прямо сейчас. Я все исправлю.
— А ребенок?
Я проглатываю отвратительную ложь, которую собираюсь сказать.
— Я оставлю ее с отцом. Я уеду отсюда и вернусь домой вместе с тобой.
Он пристально смотрит на меня. Сердце бешено колотится. В ушах грохочет пульс.
Затем он качает головой, и мое сердце падает.
— Слишком поздно. Теперь ты испорчена, твое тело грязное. — Он водит направленным на меня пистолетом вверх и вниз. — Ты запятнала его, когда трахалась с другим мужиком и родила ему ребенка.
— Нил… пожалуйста… я все исправлю, и мы сможем быть вместе.
На его губах появляется улыбка, которая выглядит почти грустной.
— И мы будем, Энни. Только не в этой жизни.
Я слышу щелчок и громкий хлопок. И тут меня пронзает ощущение, будто меня только что ударили кулаком в грудь.
«Нет.
Боже, нет».
Я смотрю вниз и вижу в рубашке дыру. И кровь.
Из дыры сочится кровь.
Он подстрелил меня.
Ошеломленная, я отшатываюсь назад. Протянув руку, хватаюсь за диван, но не могу удержаться. Ноги подкашиваются. Я сползаю с дивана и падаю на пол.
«Ривер, помоги мне. Пожалуйста».
Нил подходит ко мне. Опускается рядом со мной на колени.
— Мне жаль, что так получилось, Энни. Но ты не оставила мне выбора. Но это к лучшему. После смерти мы сможем быть вместе. Оба возродимся на небесах. Ты снова станешь чистой.
Я моргаю, глядя на него. Не могу дышать. Кажется, легкие наполняются водой. Будто я тону.
Нил подносит пистолет к голове. Улыбается мне.
— Увидимся на другой стороне, Энни. — Затем нажимает на курок.
Его тело падает рядом со мной.
Единственное, что я чувствую при виде его мертвого, — это облегчение.
Облегчение от того, что он не сможет навредить Хоуп.
«Помогите», — пытаюсь крикнуть я, но из горла вырывается только булькающий звук.
Хоуп плачет.
«Мамочка здесь, детка. Я рядом».
— Кэрри! О, боже, нет! Нет! Нет! Нет!
«Ривер. Он здесь».
Он оттаскивает от меня Нила. Падает рядом со мной и поднимает меня к себе на колени.
— Кэрри, детка, все в порядке. Все будет хорошо. Я здесь. Я с тобой. Я вызову «скорую». Только держись, детка. Я люблю тебя, Кэрри. Я так чертовски сильно тебя люблю. Не оставляй меня. Пожалуйста.
Он плачет. Мне больно это видеть.
«Пожалуйста, Ривер, не плачь».
Его сотовый прижат к уху. Он звонит в службу спасения.
«Хоуп», — пытаюсь сказать ему. — «Иди к Хоуп». Но слова не выходят.
Легкие горят. Я умру от удушья.
Я умираю.
Знаю, что умираю.
«Я люблю тебя», — говорю ему глазами. — «И Хоуп. Очень-очень сильно. Позаботься о ней ради меня. Каждый день говори, что я люблю ее».
Пытаюсь сделать еще один вдох. Чтобы выкроить хотя бы секундочку рядом с ним.
А затем…
Эпилог
Ривер
Год спустя
— Пойдем, Хоуп. — Вытерев ей липкие, покрытые кашей пальцы, я поднимаю ее с высокого стула.
Хоуп нравится кушать самой во время завтрака, а также во время обеда и ужина, и под «кушать самой» я подразумеваю, что пища оказывается где угодно, но только не во рту.
— Пора навестить маму.
Я пристегиваю ее к коляске, вешаю сумку со всем необходимым, чтобы четырнадцатимесячная девочка была чистой, не испытывала голода или жажды, и смогла бы развлечься. Клянусь, отправиться куда-то с малышом на несколько часов — все равно что собирать вещи для отпуска.