Родина
Шрифт:
Он поднял на нее дикие черные глаза и прохрипел простуженным голосом:
— Потерялись мы… вот мы двое… — мальчик притянул к себе сестренку лет пяти.
— А этот? — спросила Варвара Сергеевна, пытаясь погладить третьего по торчащим, как иглы ежа, грязным белобрысым волосам.
— Он тоже своих потерял, — еще мрачнее пояснил первый мальчик, — он к нам пристал.
Этот третий, разрывая босой пяткой песок, будто волчонок поглядывал на Варвару Сергеевну.
«Маленькие старички… да и одичали совсем», — растерянно подумала она, чувствуя, что тупеет и глохнет от шума и гомона, стоявших на пустыре.
— Ку-уша-ать! — тяжко, не по-детски зарыдала девочка.
Варвара Сергеевна притянула ее к себе.
— Идем-ка все ко мне, накормлю вас, вымою, горькие вы мои!
Она пошла быстрым шагом, держа детей за руки и уже хозяйственно размышляя, чем она сейчас накормит этих голодных ребят, во что их оденет и как дальше быть с ними.
Кто-то догнал ее.
— Простите, пожалуйста, — раздался чуть задыхающийся молодой голос.
Варвара Сергеевна оглянулась.
Перед ней стояла девушка роста немного выше среднего, с маленьким подвижным лицом и русыми косами, подвязанными каждая «петелькой». Вся она была тоненькая, словно вытянувшаяся к солнцу веточка, но большие темносерые глаза, окруженные тенями многодневной усталости, смотрели внимательным и серьезным взглядом много испытавшего человека..
— Разрешите мне обратиться к вам с просьбой, хотя я и незнакома с вами, — начала девушка. — Я из сталинградского эшелона.
Варвара Сергеевна назвала себя и тут же решила:
«Накормлю и эту. Лицо такое славное!»
— Меня зовут Соня Челищева, — ответила на ее вопрос девушка. — Я вот что хочу вам сказать: нельзя так людям жить, невозможно! Люди живут под небом, ребятишки плачут, голодные, немытые… Те, кто на неделю раньше сюда приехал, забрали вот этот барак и никого не пускают. Правда, у них страшно тесно, но ведь и эти несчастные тоже не виноваты ни в чем. Им помочь надо немедленно!
И Соня Челищева возмущенно начала рассказывать о том, чего навидалась она за эти дни.
— Знаете, мне всего жальче детишек, особенно самых маленьких. Они мучаются и не понимают, почему им так тяжко. Обо всех у меня душа болит… Прямо не знаю, что бы такое я сделала, чтобы помочь всем этим несчастным людям! — закончила она горячим голосом, и темносерые глаза ее сверкнули.
«О себе ни словечка!» — подумала Варвара Сергеевна, и Соня еще больше понравилась ей.
После того как умытые и переодетые во все чистое (в кое-какие остатки детского гардероба младшего поколения Пермяковых) ребятишки уже блаженно похрапывали на широкой тахте в столовой, Варвара Сергеевна начала посвящать Соню в свои планы. Соня, еще румяная после мытья, с мокрыми, гладко причесанными волосами, уложенными на затылке узлом, сидела у стола. Татьяна Пермякова с озабоченным видом зашивала на узенькой девичьей спине синее с белым горошком легкое платьице.
— Что, уколола? — испуганно спросила Татьяна и звучно откусила нитку зубами. — До чего же ты худенькая! Это платьице я носила, когда мне было двенадцать лет…
— Погоди ты, Таня, не болтай, — прервала дочь Варвара Сергеевна и продолжала вслух свои размышления: — Конечно, пока не достроены новые бараки, придется расселять эвакуированных по разным местам. Взрослые на завод пойдут работать, малых ребятишек на день в детский комбинат можно будет послать, — там дошкольникам неплохо живется. Молодежь можно по общежитиям расселить, — там еще могут потесниться. Ну, взять, к примеру, общежитие, где живут эти ребята, которых недавно муж хвалил. Да! Вспомнила: Чувилев Игорь…
— Игорь Чувилев? — вскинулась Соня Челищева. — У нас в Кленовске был Игорь Чувилев. Я его очень хорошо знаю! Да неужели это он? В каком же цехе он работает?
— Помнится, в механическом, — тоже обрадовалась Варвара Сергеевна. — Вот хорошо-то, знакомого человека нашла! Да погоди, я Артему Сбоеву позвоню!
Артем Сбоев подтвердил, что Игорь Чувилев действительно из Кленовска.
— Он! — бурно обрадовалась Соня. — Я же всех трех друзей знаю: Игоря, Толю Сунцова, Сережу Возчего. Я у них в училище музыкальный и библиотечный кружки вела! Как приятно их увидеть, дом вспомнить, ох…
Она закусила губу, тряхнула головой и вдруг заторопилась:
— Что же я здесь сижу? Мне надо скорей-скорей увидеть их!
— Я доведу тебя, Сонечка, — предложила Татьяна.
Не успели они дойти до общежития, как Соня Челищева взволнованно воскликнула:
— Боже мой, да ведь это Игорь Чувилев!.. Смотрите! А вон и Толя Сунцов и Сережа! Ребята, это я, Соня!
— Сонечка! — тоненьким голосом закричал от неожиданности Игорь Чувилев и крепко сжал обеими руками ладонь девушки.
— Ах, ребята! — говорила Соня, жадно вглядываясь в улыбающиеся лица трех приятелей. — Как мне радостно видеть вас здесь! Что-то теперь с нашим городом?.. Будто во сне и так давно это было! А вы повзрослели, ребята, честное слово!
Все четверо сели на крылечко и наперебой начали вспоминать о Кленовске, о заводской школе, о клубе, о музыкальных вечерах, когда дочь главного инженера Кленовского завода Соня Челищева играла на рояле, учила петь песни, часами просиживала с ними в библиотеке.
— Здесь у нас ничего этого нет, — грустно произнес Игорь. — Во-первых, очень много работы, а во-вторых, нет у нас такого человека, как вы.
— Ну, брось об этом, пожалуйста, — смутилась Соня.
Соня Челищева была всего на два-три года старше каждого из них, но приятели говорили Соне «вы» и втихомолку преклонялись перед ней.
— Каким образом вы, Соня, сюда попали? — спросил Толя Сунцов.
— Я с группой наших заводских людей приехала, из-под Сталинграда.