Чтение онлайн

Шевелиться не хотелось. Проквуст впитывал глазами баюкающие волны покоя, они проникали сквозь зрачки, вливались с каждым вздохом, вползали в уши тишиной, въедались в кожу ласкающим ветерком. Казалось, он начинал растворяться, и ему это нравилось! Слейся с воздухом, шептало все вокруг, раскинь руки, прислонись к скале, войди в нее, стань ее частью, обрети покой! Вот он, ответ на все вопросы, простой и абсолютный!

Проквуст дернул руками, намереваясь раскинуть их и упасть назад, в объятья вечного гранита, чтобы слиться с ним, со всей планетой. Почему-то он был уверен, что это непременно бы получилось, но вдруг внутри него что-то вздрогнуло, зашевелилось, метнулось к разуму плетью, в которую сплелись его Дар, долг перед Роком и вина перед Господом, и наваждение ссыпалось шелухой, пеплом вниз, к его ногам. Проквуст дернул головой, чтобы окончательно прийти в себя: и что это на него нашло? Он взглянул на Собирателя и Хозяина Воды. Они больше не разговаривали, а пристально смотрели в его сторону. «Нет, здесь определенно нечисто!» – прошептали губы Георга. Клео призывно махнул рукой.

– Хозяин Воды! – обратился Собиратель к худосочному старцу с копной иссиня-черных волос, совершенно не подходящих к этим суровым складкам вокруг рта, паутине морщинок у глаз, к старчески костлявым, но цепким пальцам. – Показываю тебе Ищущего!

Старик слегка кивнул и внимательно посмотрел на Георга. Взгляд у него был тяжелый и недобрый. Старик встал. Он оказался невысоким, к тому же возраст давил на его плечи и сгибал спину. Сколько же ему лет?

– Рад приветствовать тебя, Ищущий, – голос Хозяина Воды был совершенно обыкновенным, но не соответствовал его возрасту, скорее подходил мужчине в расцвете лет. – Меня зовут Даймон.

– Приветствую тебя, Хозяин Воды, и благодарю за позволение познакомиться с тобой, – Проквуст почтительно склонил голову. – Меня зовут Георг.

– Не меня благодари, Ищущий, а Монаха, – услышал Проквуст холодный ответ. – Впрочем, твоя дорога здесь проходит не по воле людей, так что не обращай внимания на ворчанье старика. Пойдем отсюда.

Даймон Лезурье, не оглядываясь, направился вдоль берега подземного моря. Шел он легко, по-молодому, и согбенная временем спина выглядела несуразной.

– Молодец, Георг! – шепнул ему Собиратель. – Ты старику понравился.

Лезурье нажал в камне скрытую кнопку и скрылся в открывшемся проходе. Георг и Клео поспешили за ним.

Глаза Фокса смотрели на Барри невинно и спокойно. Глядя в них, Глетчер вдруг все понял. Нет, Джеффри не был маньяком, он просто хладнокровно защищал их базу от опасности быть обнаруженной. Существовала ли эта опасность на самом деле, это был уже другой вопрос. Значит, он все продумал заранее!

– Джеф!

– Слушаю тебя, Барри.

– А если здесь, – Глетчер пнул ногой железный ящик, – ничего нет?

– Значит, я ошибся. – Командор пристально посмотрел на него. – Барри, а ты не забыл, что он оставил тебя умирать?

– Нет, но…

Глетчер замолчал. В самом деле, он ведь действительно об этом забыл, вернее, не забыл, просто это знание ушло куда-то вглубь, утратило свою новизну и значение. Но все равно, убивать он был не согласен.

– Не надо, Барри!

– Ты уверен, что…

– Друг мой, лучше лезь вниз и похорони Блюка, коли жалеешь его. Заодно посмотри, сможешь ли расчистить нижние ворота. Я спущусь к ним немного погодя, а пока отвезу ящик внутрь базы.

С такой высоты человек разбивается в лепешку, в нем почти не остается целых костей. Поэтому Глетчер не стал трогать Блюка, вернее, то, что от него осталось. Он постоял рядом с телом, помолился, потом занялся вездеходом. Повозившись с час, он сформировал у Черепахи ковш и, зацепив им грунт у третьих ворот, высыпал его на останки социолога.

Работа двигалась, но очень медленно: убирать грунт от ворот можно было только вручную, автомат не справился бы, слишком уж тут было тесно. Барри машинально маневрировал, подрубал грунт, цеплял его ковшом, сваливал, и все это время напряженно размышлял: имел ли право Фокс убить человека. И не мог дать на это однозначного ответа. С одной стороны, это явно бесчеловечный поступок. Но с другой стороны, если бы Блюк нашел возможность удрать или дать знак пославшим его, он бы это сделал непременно. А в этом случае ни Блендер, ни Харман не оставили бы их в покое. Выходит, Фокс поступил правильно? «Нет», – шептало сердце, «да», – говорил разум.

Глетчер провозился с расчисткой нижних ворот до глубокого вечера. Когда они все-таки дрогнули и нехотя стали распахиваться, он почувствовал не радость, а усталость. В щель между створками пробивался яркий свет, вот ворота приоткрылись на метр, два… В ярких лучах прожектора показался темный силуэт командора, он призывно махал рукой. Черепаха легко и свободно вошла в широкий проход и быстро нашла себе стоянку в необъятной пещере, вырубленной за воротами. Обратно они шли молча, думая каждый о своем. Так же молча поужинали.

– Ну что, Барри, пришло время поговорить?

– Джеф, ты нашел что-нибудь в вещах Блюка?

– Я еще не искал. Очень много работы было на нижних воротах, пока проверил все их механизмы…

– А где его вещи?

– Здесь недалеко, в мастерской.

Рюкзак социолога содержал массу полезных вещей. Там была и смена нижнего белья, которая тут же вызвала в голове Барри мысли об осиротевшей семье Блюка, от чего сердце болезненно сжалось. Там же лежал богатый запас консервированных продуктов, два бластера с запасными батареями, пустой блокнот, аптечка, фонарик, видеокамера. Невозмутимый Фокс выкладывал все это на стол, в его движениях не было суеты, а в глазах не было раскаянья.

– Ничего, – укоризненно констатировал Барри.

– Пока ничего, – пожал плечами командор. Он вытряхнул рюкзак, потом деловито стал прощупывать карманы, швы. Вот его пальцы дрогнули. Джеффри поднес к глазам пересечение нескольких швов.

– Дай-ка нож.

Он сделал несколько аккуратных разрезов и вытащил небольшую пластинку, на которой болталось несколько тончайших проводков, уходящих внутрь шва. Когда Джеф их высвободил, на кончиках двух из них стали видны два крошечных утолщения. Командор положил их под микроскоп.