Роковухи
Шрифт:
— Ну что вы! — Миссис Мэллой будет счастлива услышать, что ее оружие оказалось в руках корифея юстиции. Ладно, с Рокси потом разберемся. В данный момент важнее удовлетворить любопытство миссис Вуд. — Вы, конечно, хотите знать, почему пистолет оказался в вазе…
— Нет.
— Но ведь…
— Это ваши проблемы. Я получила работу, и с меня этого довольно, — монотонно бубнила миссис Вуд. — Вчера поздно вечером я позвонила миссис Шельмус. Сказала, что больше не смогу оплачивать занятия. Средства не позволяют, поскольку ее преподобие меня уволила. Миссис Шельмус была так добра, что взяла меня к себе.
— Очень, очень за вас рада!
Дальнейшее изумило меня не меньше, чем бывшую экономку викария. Я резво взлетела по ступенькам и обняла верную помощницу отца Фоксворта. О чудо! Шлюзы открылись! Слова хлынули потоком, точно мои объятия сняли с миссис Вуд обет молчания.
— Ее преподобие заявила, что мои услуги не требуются, поскольку ее муж сам любит заниматься хозяйством. Представляете?
— Вообще-то…
— Любовь-то, миссис Хаскелл, тут замешана, не сомневайтесь, только совсем даже не к мытью полов. Вчера к муженьку нашей настоятельницы заявилась Глэдис Шип и я случайно услышала их разговор. Между ними что-то есть! И главное — он понял, что я что-то слышала! Нужно было видеть его глаза! А еще говорят, что взглядом убить невозможно. Да его взгляд едва не свел меня в могилу, миссис Хаскелл. Ну и что вы думаете? Через два часа мы обе получаем расчет — я и эта… гулена мисс Шип! И фамилия-то у них одинаковая, прости господи…
Притомившись, миссис Вуд сникла. Тряпка в руке повисла белым флагом разгромленного войска.
— Думаю, вы правы… — Утешить ее мне было нечем.
— А я думаю, что вам пора на занятия. — Кажется немыслимым, но миссис Вуд заговорила еще медленнее: — Вот что… — Она задумчиво сложила тряпку и пристроила на перилах. — Хочу, чтобы вы знали, почему преподобный Фоксворт перевелся в другой приход. Из-за вас.
— Из-за меня?!
— Да будет с ним милость Всевышнего. Отец Фоксворт влюбился в вас в первый же день, как вы объявились в Мерлин-корте.
— Нет!
— "Миссис Вуд, — сказал он мне, — больше так продолжаться не может. Нельзя вести службу, глядя одним глазом в Библию, а другим — на нее. Обращусь к епископу, покаюсь и буду умолять перевести меня из прихода Святого Ансельма. Куда угодно, лишь бы подальше от нее. Лишь бы не терзаться грешными мыслями при виде этих глаз…" Так и сказал!
— Я ничего не знала, поверьте! Даже не догадывалась!
Исчезло все. Где небо, где земля? Я плыла в невесомости, зная лишь одно: милый, добрый, обаятельный Роуленд Фоксворт таил великую страсть. Ко мне…
— Одно время я вас ненавидела, миссис Хаскелл, но потом поняла, что не хотели вы ничего дурного. Жизнь — она разная. Не каждому дано стать героиней любовного романа со счастливым концом. Взгляните, к примеру, на меня. Сколько себя помню, я любила вашего садовника, Джонаса Фиппса. И что из этого вышло?
Миссис Вуд вернулась к своим обязанностям, а я, словно заразившись ее неспешностью, потащилась вверх по спиральной лестнице. То был миг моего триумфа. Горького, но все же триумфа. Я ли не само совершенство? Я ли не оставила далеко позади даже Наяду Шельмус с ее золотисто-жемчужным очарованием?
Пистолет миссис Мэллой был забыт. Зато как гром среди ясного неба явилась разгадка: вот почему так изумилась викариса при нашем знакомстве… Так вот в чем дело! Зная о причине ухода отца Фоксворта, она ожидала увидеть кого угодно, только не раздобревшую клушу. Предмет греховных помыслов Роуленда представлялся ей женщиной-вамп. Роковой дамой!
Сопереживание Супружества проходило в парадной гостиной — комнате тех же строгих геометрических пропорций, в которых были выдержаны все помещения этого замка под Голливуд. Раннеязыческий стиль, как сказал бы Бен.
Приглушенные голоса подсказали нужную дверь, и я вошла в гостиную с ощущением служанки, подглядывающей в замочную скважину за великосветским семейством. Члены родовитой фамилии расположились по периметру стола длиной мили в полторы: глаза долу, ладошки на коленях. Пока я кралась к свободному стулу, Наяда вскинула руку, заставив умолкнуть тех, кто позволил себе вести беседу с соседкой.
— Милые дамы! Поприветствуем нашу новую подругу Элли Хаскелл!
— Доброе утро, Элли! — грянул хор голосов. Я рухнула на стул, хотя с большим удовольствием забралась бы под стол. Куда ни глянь — одни улыбки! Саргассово море улыбок.
Улыбка Наяды ослепляла. Золотой блеск локонов бил в глаза.
— Не тушуйся, птенчик мой, тебя никто не съест. Мы собрались для того, чтобы поговорить.
Успокоила. Меня затрясло пуще прежнего. Боюсь, вместо Голливуда я попала в Тауэр и останусь пленницей до тех пор, пока не выложу все до самой распоследней подробности о своей интимной жизни… вернее, об отсутствии таковой.
Наяда все говорила, говорила… и каждое ее слово падало на мою несчастную голову той самой каплей, что, как известно, точит даже камень. Погибаю! Я стреляла глазами по сторонам в поисках спасительной лазейки, пока наконец не наткнулась на знакомое лицо. Жаклин Диамант, супруга телезвезды! Как это благородно с ее стороны! Сняла темные очки, чтобы поддержать меня хотя бы взглядом.
Ошибочка вышла. Жаклин поднялась, отодвинув стул. Вон оно что…
Наяда, оказывается, познакомила "милых дам" с Жаклин Диамант и предоставила ей последнее слово… то есть я хотела сказать — предоставила ей честь первой исповеди.
— Итак, миссис Диамант, что же привело вас в Само Совершенство"?
Жаклин… Такая ухоженная, изысканная, леди до кончиков ногтей… Пепельные волосы, глаза Марлен Дитрих и немыслимо тонкая талия, стянутая шикарным ковбойским поясом. И почему, спрашивается, эта обворожительная женщина должна изливать душу деревенщине вроде вашей покорной слуги?
Самокритика — это, конечно, неплохо, но и новые коллеги от меня недалеко ушли. Слегка успокоившись, я смогла рассмотреть их как следует.
По другую сторону стола в позе готового к прыжку парашютиста застыла библиотекарша мисс Банч.
Через два стула от нее миссис Ферсти, директриса начальной школы, с головой ушла в вязание. Спицы в руках мелькают и клацают, а в лице — ни кровинки. Готовый персонаж картины "Казнь революционерки". Через секунду лязгнет нож гильотины… Счастье, что в корзину скатится не моя голова…