Чтение онлайн

«Повезло», – подумал я.

И направился в ту сторону, где затихли шаги.

Увиденная картина подходила бы скорее для какого-нибудь романтического романа 19 века. Юноша бледный со взором горящим к звездам взывает, страдая от страсти… Конечно, по поводу страсти я не уверен, но расположившаяся на большом валуне фигура выглядела весьма романтично. Молодой пацан, вроде бы человек – без развесистых эльфийских ушей или орочьих клыков. Черты лица тонкие, изящные, волосы – длинные, собранные в «конский хвост».

Парень, искренне уверенный, что за ним никто не наблюдает, задумчиво смотрел в небо и что-то бормотал себе под нос. В общем, с виду – классический юный поэт, предающийся в ночной тиши стихосложению. Даже жалко его по голове бить. Впрочем, по голове и не нужно, достаточно аккуратно стукнуть в основание черепа и быстренько заткнуть рот кляпом.

Через несколько мгновений молодой чернорясник был связан. К счастью, в поисках уединения парень выбрал местечко, скрытое от досужего наблюдателя густыми кустами, так что охранники вряд ли что-то заметили. Я прошептал подсказанное духом заклинание «распространенного действия», которое должно было сделать невидимым и моего пленника, закинул тело на плечо и потрусил вверх по реке.

Здесь, по мнению Асаль-тэ-Баукира, тропинка была тоже перекрыта «охранной сигнализацией». Но если суметь пробраться мимо нее по воде, то можно не потревожить магическую вязь. Правда, для этого пришлось встать на четвереньки и ползти против течения – еще то удовольствие, особенно если учесть, что ночи в степи достаточно холодные.

В общем, когда я добрался до развалин форта, то не мог думать ни о чем, кроме как о кружке любого горячего питья. Я бы согласился даже на тот жуткий кофе, что продают в уличных киосках. Но, к сожалению, в подземелье как-то не предусмотрели наличие кофейного автомата или, на худой конец, офисного куллера. Поэтому пришлось разводить костер в одном из закутков возле комнаты с колодцем.

Пока я возился с котелком, пленник лежал у стены и молча лупал на меня глазами. Я давно вытащил у него изо рта кляп, предупредив, что кричать бесполезно – все равно никто не услышит. А вот поговорить я не против. Однако парень упорно молчал, пока я не предложил ему выпить вместе со мной травяного отвара. Даже сказал, что, если он обещает не рыпаться – могу развязать ему руки.

– Как ты смеешь требовать с меня клятв, гнусное животное! – пленник пытался изобразить гнев.

– Ну, не хочешь – как хочешь, – пожал я плечами и принялся прихлебывать отвар.

Но долго не выдержал. Здесь, при свете щита, я обратил внимание на неестественно бледный цвет лица парня, синяки под глазами, обметанные лихорадкой губы. Если оставить его связанным до утра, да еще в мокрой одежде – может и загнуться. Поэтому попытался заговорить снова:

– Вот что, милейший мой Мухтей, перестаньте разыгрывать из себя героя! Не с вашим здоровьем это делать. Лучше думайте о том, как не помереть, причем в ближайшее время.

Пленник продолжал молча смотреть на меня.

– А помирать в таком юном возрасте – это обидно. Не знаю, как вам, а мне было бы обидно.

– Но я же все равно умру, – как-то бесцветно ответил чернорясник.

– Мы все когда-нибудь умрем, – согласился я. – Но лучше позже, чем раньше.

В ответ парень истерично расхохотался:

– Ты думаешь, что моя жизнь в твоей власти, животное? Даже если ты сейчас отпустишь меня, все равно мне осталось жить считанные дни.

– Это еще почему? Повеситесь со стыда? – удивился я. – Или ваш Мудрейший обещал принести вас в жертву вашему богу, когда звезды образуют подходящий рисунок?

Если бы у парня были свободны руки, он, наверное, начал бы отмахиваться от меня крестным знамением. Или что тут делают, когда слышат святотатственные слова? Не знаю. Но, связанный, он лишь приподнял голову:

– Ты сам не знаешь, о чем говоришь, животное! Бог наказал меня за мое маловерие. Развяжи меня, и я докажу тебе мою правоту.

– Ну, тогда вам, милейший господин Мухтей, придется дать обещание, что не станете на меня кидаться. Все равно самому вам отсюда не выбраться, да и скручу я вас в два счета. Но я хочу спокойно попить отвара и согреться, а не развлекаться успокаиванием буйных психов.

Чернорязник зло зыркнул на меня, но все же пробормотал:

– Хорошо. Обещаю не мешать тебе пить отвар.

– Ну, вот и ладушки, – согласился я и развязал ему руки.

Правда, на ногах веревки оставил. Мало ли что… а так, пока с моими узлами ковыряться будет, я успею его угомонить. Но парень показал, что у него в голове что-то имеется. Не дергался, вместо этого стащил с себя мокрый балахон и исподнюю рубаху, оставшись в одних штанах. Я на миг отвернулся, чтобы достать одеяло – чернорясника заметно колотило от холода. Однако он окликнул меня:

– Ты сюда смотри!

Посмотреть было на что. Вся правая рука от локтя и выше, правая часть груди и живот представляли из себя одну гноящуюся рану. Кожи не было вообще, вместо нее – участки то ли чешуи, то ли панциря.

– Еще несколько дней – и божий гнев доберется до сердца.

– Ни фига себе! – только и удалось мне выдавить из себя. – Кто тебя так?

От удивления я забыл об уважительных формах обращения, но чернорясник этого не заметил:

– Тот, чье имя исполнено надежды! Тот, чью волю я не смог принять всей душой! Тот, чья воля скоро будет властвовать в мире!

Я задумался. Судя по тому, как парень двигался, болячка доставляла ему неудобства, сковывала подвижность руки, но особой боли он не испытывал. Или находился под воздействием каких-то зелий, или это что-то похожее на проказу, когда первой, чего лишается больной – это способности чувствовать пораженные места тела. В общем, случай интересный. Поэтому поинтересовался:

– Расскажи, как случилось, что твое тело стало таким.

– Зачем это тебе, животное? – печально ответил чернорясник. – Вряд ли ты что-то знаешь о новом боге.