Чтение онлайн

– Давай. Первый вопрос за тобой.

– Сделала бы реверанс на такую галантность, но боюсь с дерева свалиться, – хихикнула вдруг Весняна. Похоже, стоило отпить чуть побольше. – Звать-то тебя как, сотник?

– Игорь.

– Странное имя. А лет сколько?

– Двадцать шесть. А тебе?

– Девушек об этом не спрашивают… – опять хихикнула та и еще раз хлебнула. – Как видишь, еще не совсем старая. Расскажи о себе. Кто ты, как давно в Зеленце? Почему матушка именно тебя за мной послала?

– Боюсь, что очень длинный рассказ получится, – проворчал я, решительно отбирая у девушки флягу. Попробовал, вроде нет, нормально. Слабее сухого вина. Чего ж она так веселится?

– А мы разве торопимся куда-то? – резонно заметила виконтесса. – Еще и солнце не взошло, а в лесу и того позже светает. К тому же, сыро – без предрассветного тумана не обойдется. Рассказывай, Игорь. Обо мне, небось, матушка с братьями тебе все выложили, вот и мне интересно знать: с кем судьба свела.

Странный разговор, для двух сидящих на дереве людей. Но, если вспомнить, как порой люди изливают душу случайному попутчику, не очень-то и запредельно. И потом – пресловутое женское любопытство, которое не одну Варвару сгубило.

– Ладно… Только я не шучу, история и в самом деле необычная.

И я стал уже привычно выкладывать свою биографию, начиная от мельницы Мышаты.

Некоторое время девушка молчала, а потом глубокомысленно произнесла.

– Замысловато, но я тебе почему-то верю, – и без паузы, будто в продолжение мысли, спросила. – А я тебе нравлюсь?

– Да, – искренне ответил я, застигнутый врасплох. И поспешил свести все к шутке. – Правда, вот только росточком чуток не вышла.

– А, может, это ты слишком огромный вымахал? – возмутилась Весняна.

– Вполне возможно… – не стал углубляться я в теорию относительности.

– Только, что уж теперь выяснять, – опять слишком рассудительно продолжила девушка. Похоже, я чего-то недопонимал. – Как суждено судьбой, так и случилось. Ничего не поделать. Но я благодарна Создателю. В любом случае такой вариант во всех отношениях предпочтительнее ложа Ксандора. Хотя, похоже, он действительно что-то видит в будущем.

Вот-вот, все страньше и страньше…Откуда в голосе девчонке такая обреченность? За маму переживает что ли? Так не факт еще. Может, графиня давно поправилась и вся эта поездка только ложная тревога? Но выяснять не стал. Уже достаточно хорошо рассвело, и волки были видны, как на ладони. Пришло время испытать подарок.

Один волк высоко подпрыгнул в воздух сразу четырьмя лапами, потом упал и издох. Болт пронзил ему сердце. Почуяв кровь, остальная стая ринулась к мертвому собрату, и вскоре от него не осталось и куска кожи.

Тетива тренькнула еще раз, и предыдущая история повторилась.

Я стрелял неспешно, хорошо целясь, и звери валились один за другим. И только после восьмого трупа волки что-то заподозрили. Они стали больше прятаться по кустам и уже не так прытко бросались к следующему подранку. Чтобы убить еще одного, мне пришлось потерять времени больше чем на всех предыдущих и лишний, последний болт. После чего обойма опустела, а запасной к самострелу не прилагалось. И хоть волков оставалось еще достаточно много, в целом, для хорошего настроения было значительно больше оснований, чем для уныния. Поэтому я не сразу и понял, почему вот уже какое-то время девушка перестала радостно комментировать очередное удачное попадание, а как-то приуныла. Даже от питья отказалась.

Но чуть погодя, поглядывая на уверенно карабкающееся в зенит солнце и прислушиваясь к потребностям собственного тела, сообразил… Продолжительное сидение на дереве имеет ряд неудобств и прежде всего то, что взобравшись наверх, невозможно присесть под… А усугублялась ситуация еще и тем, что девушка отчаянно стеснялась чужого мужчину. Ведь мы с ней были почти незнакомы, а уже очутились в такой пикантной ситуации. Ночью, в темноте, еще можно было переступить через стыдливость, но тогда она спала, а теперь неизбежно надвигалось позорное наказание за легкомыслие.

Надо было срочно исправлять ситуацию.

– Ну, все, надоели псы лесные! – рявкнул я больше для картинности, чем для тонуса. Танки волков не боятся, и спрыгнул вниз. С удовольствием отметив, как испуганно охнула виконтесса. Переживает, однако!

Волки кинулись на меня в тот же миг, словно только этого и ждали.

Я прижался плечами к толстому стволу, широко расставил ноги и приготовился включить мясорубку.

Первый сразу напоролся на меч. Второго я поймал обратным движением, освобождая лезвие от трупа, на боковой удар и вскрыл ему бок. Третьего опять поймал на острие, но выпустил под его весом оружие из руки. Сильный удар всем туловищем сбил меня с ног, и в обнимку с очередным зверем, мы упали на землю. Еще парочка тут же попыталась вцепиться мне в щиколотку и запястье. Но я был надежно защищен. В ход пошел стилет… Четвертому я распорол живот. Пятого ошеломил ударом бронированного кулака в нос. А может и убил. Во всяком случае у собак переносица одно из самых уязвимых мест.

Остальные волки уже начинали пятиться, продолжая скалить клыки, и в это мгновение голос подал вожак. Похоже зверюга оказалась достаточно опытная и умная, чтоб сообразить, что я им не по зубам. И остатки стаи, поджав хвосты, исчезли в лесу.

Когда я поднялся, девушка уже стояла рядом.

– Цел?

– Нормально… – я снял шлем и ободряюще улыбнулся. Больше слов не понадобилось. Мы понимающе переглянулись и дружно шагнули в ближайшие кусты. Весняна налево, а я – направо.

Длинное и узкое лезвие меча с тихим шелестом, похожим на недовольное змеиное шипение, легко вошло в ножны, и лунные блики, еще мгновение тому неутомимо метавшиеся по фамильному клинку, тихо умерли. Владивой спрыгнул на землю с невысокого плоского валуна, за истекшие сутки истоптанного вдоль и поперек его сапогами, и устало опустился на остывшую поверхность камня. Неспешно достал из переметной сумы баклагу с сильно разбавленным вином и так же неспешно стал пить очень мелкими глоточками. Потом вложил в рот кусок, предварительно нарезанного вяленого мяса и принялся тщательно пережевывать.

Все его движения были такими плавными и медленными, будто воин находился по шею в озере и постоянно преодолевал сопротивление воды. На самом же деле Владивой из последних сил боролся с неимоверной усталостью, все сильнее сковывающей его натруженные мышцы и парализующей волю. Он смотрел на заранее расстеленную почти у самых ног толстую попону и понимал, что не сможет сделать это последнее усилие, а сейчас заснет прямо вот так – сидя, и уже потом, если повезет, не просыпаясь, свалится на походное ложе.