Чтение онлайн

– А поскольку это сеть, он обучился…

– Да.

Я вздохнул.

– Наверное, ты собираешься сказать мне, что рой что-то говорил ей в ответ?

– Нет, но он начал издавать странные звуки.

Я кивнул. Я слышал эти странные звуки.

– Каким образом он это делает?

– Мы точно не знаем. Бобби думает, что они повторяют в обратной последовательности вибрации, которые услышали. Частицы согласованно вибрируют и образуют звуковую волну. Примерно так, как мембрана динамика.

Да, наверное, там в самом деле происходит что-то вроде этого. Даже несмотря на то, что рой вряд ли способен на такое. Ведь, в сущности, рой – это облако пыли, состоящее из множества миниатюрных частиц. И эти частицы не обладают ни достаточной массой, ни энергией для того, чтобы генерировать звук.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль.

– Дэвид, – сказал я, – а вчера Джулия выходила наружу, к роям?

– Да, утром. Все было нормально. Это уже потом, несколько часов спустя после того, как Джулия улетела, они убили змею.

– А до этого они кого-нибудь убивали?

– Ну… может быть, койота – несколько дней назад. Я точно не знаю.

– Значит, возможно, змея была не первой их жертвой?

– Возможно…

– А сегодня они убили кролика.

– Да. Так что они теперь прогрессируют очень быстро.

– Спасибо тебе, Джулия… – сказал я.

Я был совершенно уверен, что тот быстрый прогресс в развитии, который мы наблюдаем у роев, является результатом предыдущего обучения. Это характерно для распределенных систем – и, если уж на то пошло, для эволюции в целом, которую в принципе тоже можно рассматривать как процесс обучения. В любом случае это означает, что в развитии системы есть долгий, медленный начальный период, за которым следует быстрое и постоянно ускоряющееся развитие.

Именно по такой схеме происходило, например, развитие жизни на Земле. Первые живые существа появились около четырех миллиардов лет назад, и это были одноклеточные организмы. В течение последующих двух миллиардов лет ничего особенно не менялось. Потом в клетках возникло ядро. И развитие начало ускоряться. Всего несколько миллионов лет спустя уже появились многоклеточные организмы. Еще через несколько миллионов лет после этого живые организмы внезапно стали очень многообразными. Потом – еще более многообразными. Пару сотен миллионов лет назад на Земле росли огромные растения, среди которых бродили громадные, сложно организованные животные – динозавры. Человек появился довольно поздно – четыре миллиона лет назад впервые появились прямоходящие обезьяны. Два миллиона лет назад – первые прямые предшественники человека. Тридцать пять тысяч лет назад – наскальные рисунки в пещерах.

Впечатляющее ускорение развития. Если сжать всю историю жизни на Земле до двадцати четырех часов, то многоклеточные организмы появились в последние двенадцать часов, динозавры – в последний час, первобытные люди – в последние сорок секунд, а современный человек – меньше секунды назад.

Первым примитивным организмам понадобилось два миллиарда лет на то, чтобы внутри них возникло ядро – первый шаг к усложнению. Но чтобы эволюционировать до многоклеточных организмов, им понадобилась всего десятая часть этого времени – двести миллионов лет. И всего четыре миллиона лет отделяет тупых обезьян с их грубыми костяными орудиями от современного человека и генной инженерии. Вот насколько стремительно ускоряется темп эволюции.

Подобная картина наблюдается и в поведении агентно-базированных систем. Довольно много времени уходит на то, чтобы агенты прошли подготовительную стадию обучения, «заложили фундамент» опыта и освоили первичные навыки. Но, как только этот этап завершается, последующий прогресс может быть очень быстрым. Нет никакого способа пропустить подготовительный период – точно так же, как человек не может пропустить детство и сразу стать взрослым. Подготовительная работа неизбежна и необходима.

Но в то же самое время невозможно избежать и последующего быстрого развития. Это, можно сказать, встроенное в систему свойство.

Обучение делает развитие более эффективным. И я был уверен, что обучающие занятия, которые проводила Джулия, сыграли очень важную роль в формировании нынешнего поведения роев. Даже просто общаясь с ними, она предоставляла необходимость выбора организмам, обусловленное поведение которых предсказать невозможно. То, что делала Джулия, было большой глупостью.

Таким образом, рой, который и сейчас уже развивается очень быстро, в будущем станет эволюционировать еще быстрее. А поскольку эти организмы искусственно созданы человеком, их эволюция происходит не биологическими темпами. Рои эволюционируют в течение считанных часов.

И с каждым часом уничтожить рои будет все труднее.

– Хорошо, – сказал я Дэвиду. – Если рои возвращаются, тогда нам, наверное, лучше к этому подготовиться.

Я встал, поморщился от головной боли и пошел к двери.

– Что ты задумал? – спросил Дэвид.

– А как, по-твоему, что я мог задумать? – поинтересовался я. – Мы должны уничтожить эти штуки, раз и навсегда. Мы должны стереть их с лица земли. И мы должны сделать это прямо сейчас.

Дэвид поерзал на стуле.

– Мне идея нравится, – сказал он. – Но вряд ли Рики согласится.

– Почему?

Дэвид пожал плечами.

– Просто не согласится, и все.

Я молчал и ждал объяснений.

Дэвид снова поерзал на стуле. Он явно чувствовал себя очень неуютно.

– Понимаешь, у них с Джулией… э-э… что-то вроде соглашения на этот счет.

– Значит, они относятся к этому одинаково…

– Да. Они заодно. Я имею в виду – в этом.

– Что ты пытаешься мне сказать, Дэвид? – спросил я.

– Ничего. Только то, что я уже сказал. Они оба считают, что рои нужно оставить в живых. Я думаю, Рики будет возражать против твоего предложения – вот и все.

Мне нужно было еще раз поговорить с Мае. Я нашел ее в биологической лаборатории. Она сидела перед монитором компьютера и рассматривала белые колонии бактерий, выросших на красноватой питательной среде.

– Слушай, Мае, – сказал я. – Я поговорил с Дэвидом, и мне нужно… Мае? У тебя проблемы?

Она пристально смотрела на экран.

– Кажется, да. Проблемы с нашей исходной культурой бактерий.

– Что там с ней не так?

– Последние генерации Тета-ди растут ненормально, – она указала на изображение в верхнем углу экрана, где колонии бактерий росли ровными белыми кружками, и сказала: – Вот это нормальный рост кишечной палочки. Так они должны выглядеть. А вот здесь… – она открыла в центре экрана другую картинку. Округлые белые пятна как будто изъела моль, у них были рваные, неровные края и неправильная форма. – Это ненормальный рост, – Мае покачала головой. – Боюсь, это свидетельствует о заражении фагами.