Рубедо
Шрифт:
Или это действовала духота — в холле было не протолкнуться.
— Давай сюда! — Марго грубо бросили в толпу, в месиво кашляющих и хрипящих людей, в блики очков и стетоскопов, в запах пота и нагретого железа. Марго поспешно вытащила платок и прижала его к лицу — так стало немного легче. И, скосив глаза, она увидела выстроенных по периметру вооруженных людей. Тогда пришел страх.
Доктора Уэнрайта, тем временем, тащили совершенно в другую сторону, в обход толпы, к импровизированной кафедре, сооруженной из столов и стульев, нагроможденных у противоположной стены — этот свободный от людей пятачок охраняли все те же молодчики с нарукавными повязками.
Марго отвернулась, и на мгновенье показалось, что где-то в толпе мелькнули светлые волосы и сюртук Раевского.
— Тишина! — услышала Марго чей-то визгливый голос. — Немедля, дайте тишину!
Последовали оглушительные выстрелы в потолок. Над головой опасно закачалась массивная люстра и, подняв испуганное лицо, Марго различила, что и на балконах стоят вооруженные люди.
Буря, зародившаяся на улицах Авьена из глупых куплетов, окрепла и вылилась сначала в народный бунт, а после — в вооруженное восстание.
— Тишина! — повторил человек, появившийся за кафедрой. Он взгромоздился на стул, чтобы казаться выше толпы. Сам невысокий и щуплый, он свысока окинул собравшихся хищным взглядом, и в подтверждение своих слов тоже выстрелил в потолок.
Тишина установилась густая, неподвижная. Марго забыла дышать, до побелевших пальцев прижимая к носу платок.
И тем отчетливее стали различимы слова человека, произнесшего:
— Революция началась!
Единый вздох, как порыв ветра, пронесся над головами. Люди зашевелились, и напряглись вооруженная охрана. Человек за кафедрой поднял ладонь и продолжил высоким, но хорошо поставленным уверенным голосом:
— Вынуждены прервать ваши рутинные дела, дорогие сограждане! Как вы видите сами, наше собрание более чем серьезно! Снаружи, — он небрежно махнул револьвером в сторону окон, — госпиталь окружили более чем пятьсот вооруженных людей. Никто из вас, — револьвер описал круг над головами людей, и справа и слева послышались испуганные вздохи, — не покинет госпиталь без нашего позволения! И если сейчас не установится тишина, я прикажу установить на балконе пулемет!
Сзади раздался всхлип. А после — ничего.
Люди молчали.
Молчала охрана.
Марго сквозь влажную пелену смотрела на выступающего, и что-то мучительно знакомое было в его лице. Что-то, что она совершенно точно видела раньше! Что-то, напомнившее о Родионе…
— Если вы, мои сограждане, надеетесь на помощь полиции, — продолжал звенеть голос выступающего, — то смею вас заверить: часть полицейских казарм и тюрем захвачены нашими людьми, а наши знамена объединили и констеблей, и заключенных. Теперь вы понимаете, насколько серьезна ситуация? — он самодовольно усмехнулся и, показалось, глянул прямо на Марго. И узнавание пронзило ее как молнией. — Авьенское правительство будет низложено! С этого момента я объявляю временное правительство Священной империи! Себя же провозглашаю имперским канцлером!
Он вздернул подбородок и сжал тонкие пальцы — пальцы художника, — в кулак, поднятый над головой.
Ему не хватало студенческого шарфа и мольберта.
И не было того острого пивного запаха, который разозлил Марго тогда, в предрождественский вечер, когда она переступила порог собственного особняка и увидела, кого Родион притащил домой…
Это были они!
Люди, подставившие ее брата.
Люди, виновные в гибели многих прихожан!
Звери, сейчас собравшие под дула револьверов и ружей чахоточных больных и медиков.
И Марго осознала совершенно точно: госпиталь — не цель. Отсюда бунтовщики пойдут на Ротбург.
— Зажигательная речь, не так ли?
Инстинктивно Марго хотела обернуться на чужой голос, но плечи обхватили мужские ладони.
— Нет, нет. Алоис не любит, когда его перебивают, — голос был тихим, почти интимным, и это пугало больше всего. — А вас я сразу узнал. Глупо было прятаться под чужим именем и шляпкой.
Палец коснулся ее подбородка, провел медленно, испытывая нервы, и Марго вдруг поняла, что стоит за ее спиной. Ей не нужно ни оглядываться, ни спрашивать имя — она и так узнала по голосу и прикосновениям.
— Не думала, что увижу вас среди изменников, Отто, — одними губами произнесла она, не сводя взгляда с говорившего человека. Он продолжал сыпать угрозами в адрес Эттингенской династии и предрекал ее конец.
— Предпочитаю думать об этом как о восстановлении справедливости, — на ухо шепнул Вебер. — Всем будет только лучше, когда монархов низвергнут!
— И кто же будет вместо них?
— Мне все равно. Пусть хоть Алоис, — над ухом раздался легкий смешок. — Или не будет никого. В любом случае, я не останусь без работы.
На лбу Марго выступила испарина. Это было сказано слишком буднично и страшно. Это было слишком правдиво, чтобы не принимать угрозу всерьез.
— Так что же, — начала она, — анархия…
Выстрелы не дали ей закончить.
— Расступись! Дорогу! — орали бунтовщики.
Оцепенев, Марго наблюдала, как доктора Уэнрайта протащили перед толпой. Его голова моталась из стороны в сторону, нижняя губа была разбита.
Сошедший с кафедры человек наклонился над ютландцем и что-то тихо тому сказал.
Уэнрайт вздернул подбородок. Его губы шевельнулись, и человек нахмурился. Он повторил вопрос, после чего Уэнрайт отрицательно покачал головой.
И сразу же заработал удар прикладом между лопаток.
— Нет!
Марго не сдержала вскрика, рванулась вперед.
И вместе с ней кто-то подался из толпы, заговорил:
— Господа! Если вы думаете, что можете…
Его оборвала череда выстрелов — пули вспороли воздух и выбили из стен фонтанчики штукатурки и кирпичной пыли.
Больные закричали. Повалились друг на друга. Работая локтями, принялись прокладывать дорогу назад. Не удержался на ногах и упал недалеко стоящий от Марго медик, и обезумевшие люди сразу же смяли его.