Чтение онлайн

– «Искра» пошла!

Веснина затрясло.

– Накладки при пересадке случались? – деловито поинтересовался Виктор.

– Судя по журналу, – один раз, – спокойно ответил Карбид. – Семьсот лет назад.

– Надеюсь, сегодня пройдет гладко.

– А то праздник испортим.

В голосе Германа прозвучала ирония. Ясень жестко посмотрел на напарника, но ответил спокойно:

– Да, не хотелось бы.

В кресле, не привязанный, но все равно неспособный вырваться, бился тщедушный юноша. Глаза закатились, изо рта течет пена пополам с желудочным соком, скрюченные пальцы то сжимают металлический подлокотник, то царапают грудь. Хрип – не стоны, а именно хрип, – прорывается даже сквозь шум Ручного Привода.

– Он вернется, – пообещал Карбид.

И через мгновение, подтверждая слова коменданта, раздался возглас Черепаныча:

– Есть!

Андрей Веснин безвольно обмяк.

– Ушел, – тихо произнес Герман.

– Вернулся, – поправил напарника Виктор.

И оба машинально посмотрели на серый от грязи потолок подвала, словно провожая вылетевшую из тела юноши «искру».

– Аскольд Артурович, вы подготовили новую пленку?

Старик кивнул.

– Черепаныч, приступайте.

В жестяном рупоре вновь заурчало, и в «искру» Андрея потекли новые воспоминания, в которых не будет места пережитому ужасу.

– Операция завершена, – произнес Герман. – Дело Веснина официально закрыто.

Вид мертвого тела подсознательно вызывает у нормального человека страх. Пусть легкий, едва различимый, который можно выдать за раздражение или брезгливость, но именно страх – глядя на труп, каждый видит свое будущее. Не возможное, но гарантированное. Каждый понимает, что когда-то, через пятьдесят лет или завтра, он будет лежать в деревянном ящике или плавать в луже крови на асфальте, будет окружен безразличными людьми, хмуро фиксирующими в документах время смерти, вытирающими кровь, орудующими лопатами…

Страх.

Именно поэтому люди не любят гулять по кладбищам. Именно поэтому верят в истории о зомби и стараются не прикасаться к покойникам – ведь ты дотрагиваешься до того, что находится по ту сторону Черты.

Однако прошедшие через смерть лишены предрассудков. И потому во взглядах собравшихся в морге сотрудников Подстанции не было ни страха, ни брезгливости, они изучали принесенные санитарами тела с холодным деловым интересом.

– Это лучшее, что вы смогли найти? – осведомился Герман.

– Сегодняшний товар, Карбид, – проворчал Бизон.

– Только-только окочурились, – поддержал приятеля Бандера.

– Еле успели уволочь.

Ясень фыркнул. Черепаныч, копошащийся у своего «кондиционера», смолчал. Агава покачал башкой и принялся вынюхивать свесившуюся руку одного из трупов.

– В любом случае, достать другие тела мы не успеем, – резюмировал Карбид. – Будем работать с тем, что есть.

Спорить с комендантом никто не стал. Да и чего спорить? Герман описал ситуацию предельно точно. И если умершая от инфаркта старушка не устраивала собравшихся исключительно своим полом – среди проверяющих женщин не было, – то второе тело подходило с большим скрипом. Оно принадлежало попавшему под грузовик мужчине и могло похвастаться сломанной рукой, сломанной ногой и многочисленными ссадинами. Были сомнения и относительно позвоночника. Теоретически, повреждения не должны помешать вселившейся «искре» контролировать тело, однако затраты энергии будут велики, что сократит срок пребывания проверяющего на Подстанции.

– Может, дадим клонов? – предложил Ясень.

– Запрещено в целях экономии, – покачал головой Герман. – Да и нет у нас готовых.

– А кто будет старушкой? – невинно осведомился Бизон.

– Кто первым успеет, – хмыкнул Карбид и распорядился: – Черепаныч, давай сигнал.

– Зажмурьтесь!

И помещение морга наполнилось ярким светом. Ослепительным, мерцающим туманом, сотканным из парящих в воздухе огоньков. Выдержать его не могли даже раскрывшиеся «искры», а потому всем пришлось закрыть глаза. И никто не увидел, как туман превратился в две сверкающие воронки, постепенно втягивающиеся в распластанные на металлических столах тела. Ни одни очки не смогли бы защитить глаза от того, чего нельзя видеть. Что можно лишь пережить.

– Черепаныч?

– У меня все в порядке!

– Дьявол, я опять женщина! И старая, к тому же!

Восклицание, произнесенное надтреснутым старческим голосом, показало, что переход окончен.

– Мне еще хуже. – Мужчина попытался встать, но рука подломилась. – Ребята, вы издеваетесь?

– Что было, то и взяли.

– Хороший костюм, Догматовский, – кокетливо заметила старушка, изучая порванную одежду мужчины.

– Милая блузка, Буш, – не остался в долгу тот.

– Добро пожаловать на Подстанцию, господа.

– Не надо официоза, Карбид, не в первый раз.

– Тем более сейчас у нас не проверка. А праздничный повод. Добрый день, Виктор.

– Здесь меня называют Ясенем, – вздохнул тот, пожимая старушке руку.

– Я думал, тебе не нравится.

– Привыкаю постепенно…

– Агава! – Буш разглядел енота. – Иди сюда, мерзавец! Конфетку дам!

Животина послушно подрулила к ожившей старушке.

– Хочешь сладкого?

Енот уселся на хвост, всем своим видом показывая, что – да, не отказался бы.

– А нету! – рассмеялся Буш. – Не захватил.

Агава разочарованно вздохнул, подумал, приподнялся на задних лапах и аккуратно откусил старушке указательный палец.

Крови не было, потому что труп. Криков тоже.

Буш оглядел повреждение, крякнул и предложил:

– Займемся делами?

Посещение Подстанции представителями Царств никогда не носило формальный характер. В первую очередь, проверяющих интересовали не доклад и чтение журнала, а личные отчеты комендантов, и потому, едва освоившиеся в новых телах, Буш и Догматовский, сопровождаемые, соответственно, Ясенем и Карбидом, разбрелись по изолированным комнатам. Черепаныч остался приводить в порядок морг, Бизон с Бандерой ушли готовить помещение для церемонии, Агава смылся по своим делам, Аскольд Артурович, по всей видимости, знакомился у себя в кинозале со свежей прессой. Одним словом, никто не мешал приватным беседам.

– Он же едва шевелится, – разочарованно протянул Догматовский, пытаясь заправить в рукав вылезшую кость. – И мозги с трудом ворочаются, сплошные помехи.

– Почесать тебе спину?

– А заодно проверь, в скольких местах сломан позвоночник.

Герман улыбнулся. Догматовский покосился на предложенный стул, потом на «свою» ногу, и присаживаться не рискнул.

– Думаю, ты понимаешь, что действия Пандоры вызвали большой скандал?

Посреди фразы нижняя челюсть щелкнула, и последние слова проверяющий забавно прошамкал: «фольшой шханшал».