Чтение онлайн

Веллер замолчал.

– Всё?

– Когда я это услыхал, то тихонько вышел из своей комнаты и крадучись вернулся в архив, как будто и не уходил оттуда. Просидел там, наверное, около часа. Скажите, Ротманн, у вас есть объяснения всему этому?

– А вы сами не догадываетесь?

– Я? Не имею ни малейшего понятия! Клянусь вам! – Ротманн задумался. Похоже, Веллер говорит правду и это не провокация. Стало быть, всё действительно серьезно. Игра идет по-крупному, и ставка в ней намного выше жизней нескольких посторонних человек, которых и убрать-то надо лишь на всякий случай. Впрочем, в преддверии того, что вскоре ожидало их всех, в этом не было ничего удивительного.

– Вероятно, мы с вами знаем что-то такое, что должны унести с собой в могилу, – сказал он тоже полушепотом и в несколько шутливом тоне. – Вот вы, например, что знаете?

– Да ровным счетом… Клянусь вам!

– Ой ли? Крайновски назвал вас своим помощником. В чем вы ему помогаете?

Веллер развел руками.

– Ну в чем… Я шифрую его донесения и расшифровываю то, что приходит.

– Только-то?

– Но я понятия не имею, о чем там идет речь!

– Это как же так?

– Понимаете, Крайновски приносит мне листок с цифрами, а я перевожу их в руны. В старые германские руны. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Зачем?

– Чтобы повысить стойкость шифра. Я не хотел бы вдаваться в подробности, но скажу только, что несколько лет занимался этим вопросом, в том числе числовым значением рун. Это очень запутанная тема. Каждой руне соответствует некое число, но не постоянное, а зависящее от нескольких факторов, например, от соседства других рун и так далее. Повторяю, это – сложный вопрос. До нас даже не дошли точные названия рун, поскольку они всегда хранились в тайне. Мы называем руну смерти «тотен», но это название не имеет ничего общего с ее истинным именем. Я уж не говорю о многих других свойствах этих знаков. У меня даже вышла книга на эту тему.

– Но кто-то расшифровывает ваши послания? Кстати, кому вы их адресуете ?

– И этого я не знаю! Крайновски вызывает меня к себе и передает трубку телефона. Я, ни о чем не спрашивая и не говоря лишних слов, зачитываю рунический текст и возвращаю трубку ему. Он спрашивает, всё ли в порядке, и дает мне знак либо повторить, либо уходить. Да, насчет того, кто расшифровывает: в Германии есть несколько специалистов в этой области. Почти все мне знакомы, но кто из них находится на том конце провода…

– А кому и когда пришла эта идея?

– Шифровать с помощью рун? Еще в Берлине перед отправкой сюда у меня был на эту тему разговор. Между прочим, Гиммлер сам в некотором смысле специалист. Рунологом его назвать, конечно, нельзя, но он следил в частности и за моей работой. Года два назад, если не ошибаюсь, именно он предложил мне разработать систему такого кодирования специально для нужд СС, которая бы не была доступна ни вермахту, ни абверу. И я ее разработал. Она значительно отличается от того, что опубликовано в литературе, в том числе и в моей книге. Так что непосвященному будет очень трудно, если не сказать невозможно, прочесть такой текст.

«Дворжак оказался прав со своей догадкой, – подумал Ротманн. – Поехать бы сейчас к нему вместе с Веллером».

– Это всё, что я знаю, – сказал Веллер и замолчал.

– И вы, конечно, никогда не слышали о «Морском уже»?

– Морском уже? Если вы не имеете в виду само животное, то нет. Отто, – взмолился Веллер, – скажите же, что всё это означает?

«Черт с тобой, – мысленно махнул рукой Ротманн, – может, это и к лучшему».

Он рассказал то немногое, что знало секретной флотилии и той роли, какую в этом деле предположительно играл Крайновски. Рассказ его был коротким.

– Сдается мне, что фюрера на этот раз ввели в заблуждение. Этот отряд, конечно, нельзя создать втайне от него, но он может не знать об истинном назначении флотилии. Теперь вы сами понимаете – оставшийся в стороне Гиммлер рвется к секретам «Морского ужа». Заполучив их, он либо войдет в компанию с остальными, либо получит убийственный компромат на своих извечных соперников в борьбе за власть. И если он решит войти в компанию с заговорщиками, а это попахивает настоящим заговором, то все, кто хоть чуть-чуть осведомлен в этом деле, станут для него и его сообщников опасными, даже сами того не ведая. И я не уверен, что сам Крайновски избегнет той же участи. Не велика шишка. Как там у Шекспира – мавр сделал свое дело, мавра нужно пристрелить.

С одной стороны, Веллер был ошарашен такими известиями, с другой же – ему стало легче. Возникла ясность с причинами произошедшего, и можно было с вопроса «что происходит?» переключиться на вопрос «что делать?».

– Что же теперь делать?

– Во-первых, не подавать виду и держать себя в руках. Если Крайновски что-то заподозрит, то нас уберут и без командировки в Киль. А во-вторых, надо узнать всё, что можно, про «ужа» и про то, что знает о нем Крайновски.

– Зачем? Что нам это даст?

– Ну хотя бы затем, что это наш долг перед фюрером. А еще затем, чтобы не быть пешками в руках этих стратегов. Вы когда обычно ложитесь спать?

– Спать? Да какой тут сон! Я не сомкнул глаз в ту ночь, не усну и в эту.

– Тогда поехали.

Через двадцать минут Ротманн отпирал дверь квартиры на третьем этаже дома на Розенштрассе.

– Встречайте гостей, Адам, – сказал он, первым входя в комнату Антона. – Знакомьтесь – Амон Веллер, а это Адам. Ему можно полностью доверять. Более того, Адам – лицо, в этом деле не менее заинтересованное, чем мы с вами, – обратился Ротманн уже к Веллеру.

Антон, едва успевший натянуть штаны, – он уже лежал в кровати, чувствуя, что заболевает гриппом, – поздоровался и, пригласив гостей располагаться, пошел ставить чайник.

– Так какие будут соображения, Адам? – спросил Ротманн, когда Антон выслушал их рассказ.

– Хорошо бы прочитать исходные тексты шифровок.

– Вряд ли это возможно, – сказал Веллер, – я во всяком случае не представляю, как это сделать.

– Скажите, Амон, как выглядит то, что дает вам Крайновски? Вы говорили про колонки чисел?