Руна смерти
Шрифт:
С тяжеленными рюкзаками на плечах!
На протяжении целой недели!
Голова закружилась. Я грубо напомнил себе, что взялся за гуж…
И потом, что толку ныть? Раньше выйдем, раньше вернемся. А ноги, по словам наивного Вована, – самый надежный вид транспорта.
Глава 4
Орлов развлекается
Поначалу лес нас здорово разочаровал. Нехоженностью и дикостью тут и не пахло. Всюду валялись пивные бутылки, консервные банки, обрывки бумаги, полиэтилена и другой дряни. Почему-то постоянно попадались на глаза груды закаменевшего цемента, невесть как сюда попавшего.
Картина оказалась на редкость мерзкой, и мы невольно затосковали. Однако к вечеру следы цивилизации стали попадаться реже, подлесок – заметно гуще, а орды комаров – вдвое злее.
Зато и рюкзаки к этому времени сделались совершенно неподъемными. Мы еле-еле передвигали ноги, и лишь Вован пер вперед лосем, абсолютно игнорируя наши жалобные стоны.
Серега в очередной раз споткнулся о какую-то зловредную корягу. Толкнул меня в спину и злобно прошипел:
– Это ты, кретин, предложил назначить его начальником экспедиции!
– Так я же в шутку, – уныло возразил я, безуспешно пытаясь протиснуться со своим рюкзаком между двумя березами.
Но ни рюкзак не становился меньше, ни щель между деревьями шире. Я тяжело вздохнул и пошел в обход.
Догнавший меня Серега язвительно продолжил:
– В шутку, да? Тогда беги, скажи ему об этом!
Я смерил оценивающим взглядом мелькавшую впереди широченную спину, машинально прикинул вес огромнейшего рюкзака – наши с Серегой, по меньшей мере, были вдвое легче – и отрицательно замотал головой:
– Шустрый какой! Сам скажи. Мне еще жизнь дорога.
Серега смахнул со лба пот и прохрипел:
– Ничего… Еще полчаса такого хода, и я точно выскажусь… Лучше смерть, чем ТАКАЯ жизнь…
Девчонки засмеялись. Серега огрызнулся:
– Кому-то смешно? Могу пояснить – почему!
Лилька потрогала лямки своего аккуратного рюкзака, куда вошло ровно десять килограммов, и насмешливо фыркнула:
– И почему же?
– По кочану! К твоему рюкзачку еще бы с пяток килограммчиков накинуть, посмотрел бы я тогда, как ты похихикаешь…
Витек бережно поправил навьюченную поверх своего рюкзака гитару и укоризненно буркнул:
– Ладно тебе! Сами же вес распределяли.
Серега возмутился:
– Сами?! Я сразу сказал, что шестнадцать килограммов для меня многовато! А эти игры в демократию…
– К чему болтовня? – пропыхтел я. – Проголосовали же…
– Ага, – гаркнул Серега и даже приостановился от негодования. – Вот только я голосовал против!
– Один, – напомнил Витек.
– Само собой, – угрюмо проворчал Серега. – Один мужик среди трех подкаблучников!
Спор подзадержал нас, и Вован обернулся. Мгновенно вычленил суровым взглядом Орлова и нехорошо ухмыльнулся:
– Бунт на корабле или как?
Тридцать минут, видимо, еще не прошли, и интереса к жизни Серега не потерял. Во всяком случае, он прибавил шагу и неохотно отозвался:
– Или как.
– Переведи! – грозно потребовал впервые в жизни занявший такой ответственный пост Кузнецов.
– Так, разминочка. Чтоб идти было веселее, – торопливо сказал Серега, мгновенно уловивший, что никаких шуток на свой счет наш временный шеф не потерпит.
– Тогда ладно. Это даже полезно. Можешь продолжать, – добродушно кивнул Вован.
Сергей застонал – Кузнецов опять ломанулся сквозь подлесок: он в очередной раз пренебрег извилистой, едва заметной тропой.
Когда стемнело, мы отыскали подходящую полянку на небольшой возвышенности. Поставили палатки и разожгли костер.
Витек уселся в стороне со своей гитарой, девочки решили заняться ужином. Целого дня всухомятку всем хватило, а минеральная вода с бутербродами – совершенно не то.
Во всяком случае, так заявила Лена и торжественно повесила наполненные водой котелки над огнем. Один – для чая, другой – для каши. Гречневой, с мясом, быстрого приготовления. Запасливый Вован едва ли не сотню таких брикетов в свой рюкзак загрузил.
Незаметно для себя мы уселись вокруг костра и завороженно уставились на языки пламени. Говорить не хотелось. Мы впервые оказались одни, без взрослых, и, если честно, только сейчас поняли это по-настоящему. Ночь, лес и мы…
Осталось прочувствовать!
Я невольно прислушался к притихшему лесу, и мне стало не по себе. Вдруг показалось, что там, за чертой огня, кто-то есть. И он, этот кто-то, наблюдает за нами. Недобро наблюдает, нехорошо, потаенно.
Молчаливый недавно лес постепенно наполнялся звуками: где-то хрустнула сухая ветка; буквально в двух шагах с ели упала шишка; захлопала крыльями какая-то ночная птица; кто-то пронзительно заверещал; рядом заворочалось грозное нечто.
Я поежился и осторожно покосился на друзей. Совершенно невозмутимыми мне показались лишь задремавший Вован и хлопотавшая над котелком с кашей Лена.
Серега же явственно отсвечивал зеленым. Впечатлительный Витек запросто мог конкурировать по белизне со свежестираной простыней. Лилька, опасливо оглядываясь на стоявший темной стеной лес, села поближе к могучему Вовану. И все равно испуганно вздрагивала при любом звуке.
Почти над нашими головами отвратительно заухала невидимая лесная тварь, и это оказалось последней каплей. Нервы Орлова не выдержали, он вскочил. Подкатил поближе к огню свой чурбачок, уселся поудобнее и громко откашлялся.