Чтение онлайн

Бездумно таращиться на огонь или на темный лес было скучновато, и Витек к полуночи почти задремал. Несколько раз он ронял отяжелевшую голову на грудь, в следующий момент спохватывался и даже вскакивал, бдительно оглядывая близлежащее пространство. Потом опять садился и…

А потом случилось ЭТО.

Ни с того ни с сего вынырнув из сна, Витек внезапно почувствовал, как по его лицу прошлось НЕЧТО. Казанцев задрожал от нестерпимого отвращения, у него даже дыхание перехватило: что-то теплое, липкое и удивительно противное коснулось его век!

Широко распахнув глаза, несчастный Казанцев увидел, как это ЧТО-ТО, неспешно отделившись от его головы, отвратительной слоистой тенью скользнуло к лесу. И именно тогда перепуганный насмерть Витек заорал.

– Просто не смог сдержаться, – виновато пояснил он. – Такое мерзкое ощущение…

Мы потрясенно молчали, не зная – верить ли? Один Серега Орлов, казалось, даже обрадовался:

– Я же говорил – духи!

Впрочем, изрек он свое мнение довольно-таки сдержанно и держась на почтительном расстоянии от нелегкой руки начальника экспедиции.

Я пожал плечами. Лилька опять легкомысленно хихикнула. Вован был явно озадачен: ситуация складывалась неординарная. Наш вожак вопросительно посмотрел на Лену, но она перебросила коротенькую темную косу за спину и промолчала.

– Нечего спать на посту, тогда и кошмары сниться не будут! – к всеобщему удовлетворению, вынес вердикт Кузнецов.

Потом он смерил Серегу недобрым взглядом, его глаза блеснули. Вовану вдруг показалось: он нашел виновного. Спустить пары было просто необходимо. Наш предводитель сдвинул светлые брови и грозно рявкнул, как бы ставя точку на происшедшем:

– А тот, кто в следующий раз перед сном будет страшилки травить, получит в лоб от меня лично! И не в полсилы, ясно, нет?!

Мы невольно рассмеялись. Серега демонстративно отпрянул назад и дурашливо залопотал:

– А я что? Я – ничего! Весь такой послушный, самого тошнит…

Ложиться я не стал, все равно через двадцать минут наступало время моего дежурства. Загнал Витька в палатку и уселся у костра.

О чем я тогда думал, сейчас и не скажу. Запомнилось одно: где-то через час я бросил рассеянный взгляд на свой рюкзак и отчетливо увидел нарисованную Серегой руну. Что-то в ней мне показалось странным, но не настолько, чтобы вставать с удобного чурбачка и тащиться к палатке. Некоторое время я еще косился на руну, потом отвернулся. На костер смотреть много интереснее, живой огонь завораживал и успокаивал.

Ровно в три я разбудил Орлова и с облегчением забрался в свой новенький спальный мешок. Спать хотелось настолько, что я и на гложущее чувство тревоги перестал обращать внимание. Тем более что причин для беспокойства найти так и не смог.

Уже проваливаясь в теплую, уютную тьму, я понял, наконец, ЧТО именно мне показалось странным в руне: рюкзак стоял за пределами освещенного круга! Я никак не мог видеть знак, ведь он был нарисован черным маркером на темно-зеленом брезенте.

И все-таки я видел руну абсолютно четко.

Но как?!

Я озадаченно наморщил лоб, пытаясь разобраться в произошедшем. Спать хотелось страшно, веки словно мощным магнитом притягивало друг к другу. Я длинно, с подвыванием зевнул. Закрыл глаза и сказал себе: раз никаких спецэффектов типа холодного свечения, характерного для любого порядочного фильма ужасов, не наблюдалось – нечего самому себе морочить голову.

Плюнул на загадку и заснул, не придав странному явлению никакого значения. Мало ли, может, я от волнения вижу в темноте, как кошка?

На следующий день лес стал чище, следы цивилизации окончательно исчезли, а направление удавалось выдерживать лишь с помощью компаса.

Теперь сквозь густой подлесок приходилось продираться не только Вовану – он вечно горел глупым энтузиазмом, не зная, к чему приложить немереную силушку, – но и нам. Тропинок просто не было.

Прямо на глазах наши новенькие спортивные костюмы теряли свой лоск. Серега Орлов умудрился обзавестись приличной дырой на правом рукаве, виноват в этом был коварный сучок.

Идти по компасу оказалось нелегко, противная стрелка, как нарочно, указывала на самые труднопроходимые места. Двигать же в обход мы не рисковали. Хоть и не говорили об этом вслух, но дружно боялись заблудиться.

Как-то очень быстро поняли: лес – это далеко не проспект Победы, и до полиции, если что, тут не докричаться.

Места становились все более дикими, и я мог бы искренне поклясться: нога человека здесь действительно не ступала. По крайней мере, очень давно.

Почва отличалась удивительной неровностью. Мы несколько часов подряд только и делали, что скатывались с одного холма и, запаленно дыша, карабкались на следующий. Ноги гудели, спина казалась чужой, мешки на спинах с каждым шагом становились все неподъемнее…

Притихла и Лилька, идущая практически налегке. Как-то так получалось, что первым делом опустошали именно ее рюкзак. Оттуда доставали хлеб, масло, крупы, сахар или соль. Ленкин рюкзак, например, не вскрывали ни разу. Предлагать же Кочетковой тянуть чужой груз не рискнул никто. Тем более что сама Лена молчала, куда уж лезть остальным.

К полудню наша скорость неприлично упала. Даже Вован подрастерял свой энтузиазм и уныло брел рядом со всеми. Не пытался оторваться и уже не претендовал на роль первооткрывателя. Как и все, он терпеливо ждал двенадцати часов дня, соблюдая договоренность.

На обед мы остановились в довольно уютной тенистой лощине. Кстати, ровно в три минуты первого, что наполняло наши сердца чувством законной гордости.

От рюкзаков избавлялись, как от кровных врагов. Пропотевшие кроссовки сбрасывали – дружнее не бывает. Затем занялись кто чем, по физическому состоянию каждого и по его же душевной потребности. Расстановка сил была стандартной, она никого не удивляла и не раздражала.

Взять Серегу: он тут же растянулся на травке. Лилька, избавившись от своего невесомого рюкзачка, сразу же оживилась и стала наматывать круги вокруг стоянки – знакомилась с окрестностями. Мы с Вованом и Витьком быстренько приволокли дровишек и разложили костер. Лена хлопотливо склонилась над котелками, размышляя над сегодняшним меню.