Чтение онлайн

А кругом собралась целая толпа любопытных, которые смотрели на Валентина, точно на путешественника, вернувшегося из дебрей Африки.

Это заседание, собственно, было посвящено речам. Но в два прошлых заседания уже успели наговорить столько, что больше, казалось, и некуда. Поэтому заседание должно было пройти, по заявлению председателя, под знаком: "Довольно слов, пора приняться за дело".

– Объявляю заседание открытым, - сказал Павел Иванович. Он, нахмурившись, сел и, наклонившись к поместившемуся справа от него Щербакову, пошептался с ним, как шепчется с помощником мастер, пустивший машину в ход и знающий, что все части ее сами придут в движение.

Действительно, части ее сейчас же пришли в движение.

После выскочившего было Авенира, которого сейчас же две руки потянули обратно за блузу и заставили сесть, поднялся предводитель. Он, улыбаясь, как бы подготовляя к тому, что сказанное им будет приятно и не без некоторого юмора, сказал:

– Господа, два прошлых заседания у нас прошли очень... шумно. Я вполне понимаю, что у всех великое рвение к самостоятельной творческой работе, а не на помочах у власти...

– Верно...
– крикнул Авенир, вскочив. Но в него сейчас же опять вцепились две руки сзади и осадили. Очевидно, приняты были меры к тому, чтобы его караулили.

Предводитель, все так же тонко улыбаясь, оглянулся в сторону Авенира, как бы прося его подождать и послушать дальше, с чем он, может быть, уж не так будет согласен.

– Но я осмелился бы советовать, - продолжал предводитель, - быть мудро экономными и тратить меньше слов там, где нужно дело. Нам нужно доказать, что мы являемся мозгом своего народа, его авангардом, спаянным единой целостной волей, возглавляемой более высшей волей - монарха. Эта воля, и только она одна, делала нас сильными, истинными патриотами и примерными сынами своей великой родины, чем может справедливо гордиться русское дворян-ство.

Улыбка сошла с лица предводителя, и он, начав с шутки, как бы неожиданно коснулся таких струн, которые затронули в нем самое священное для него.

– Ну, это уж не туда поехал...
– сказал сзади чей-то негромкий голос.

Предводитель не обратил на него внимания, и, слегка опираясь согнутым в суставе пальцем о край стола, как бы наклоняясь, он, с тем же выражением заканчивая свою речь, сказал:

– Поэтому мы всемерно должны стремиться к наибольшей солидарности и единству с подчинением не за страх, а за совесть возглавляющей нас власти, дабы не растеряться, как овцам без пастыря, и еще раз поэтому: меньше споров и... дело, дело и дело.

Предводитель сел. И это как бы послужило сигналом к нарушению тишины.

Первым вскочил Авенир и так неожиданно, что за ним не поспели руки его сторожей и только схватили воздух вслед за ним.

Он выскочил на середину, чтобы его не дергали сзади, и, подняв вверх правую руку, крикнул:

– Прекрасно... я скажу только два слова, а затем дело, дело и дело.

При этом Авенир с каким-то подчеркиванием взмахивал на каждом слове руками, что, очевидно, указывало на его ироническое отношение к последним словам предводителя.

– Нам предлагают, как я понял, добровольно и даже с восторгом идти в шорах, данных нам оттуда (он ткнул пальцем куда-то в угол потолка), и проявлять свою волю только в указанном направлении. А я вам скажу, что этой сладкой водицей и конфетками нас не купить...

Поднялся шум.

– Это опять дерзкая выходка. Выскочка!..

– Призовите же его к порядку!
– кричал плешивый дворянин с дрожащими от гнева руками, порываясь встать. Но его удерживал и успокаивал его сосед.

– Не купить!..
– повторил торжественно и вызывающе Авенир.
– И заставить нас молчать вам не удастся. Вы силою вещей должны были дать нам заговорить. И мы заговорили.

– Кто это - вы!
– послышались раздраженные насмешливые голоса.

– Мы, народ русский!
– сказал Авенир, гордо выставляя свою грудь вперед и делая рукой жест назад, как будто за ним стоял русский народ.

– Ну, зачем вы позволяете ему говорить!
– кричал плешивый дворянин, протягивая обе руки к председателю и указывая ими на Авенира.
– Таких за решеткой надо держать, а не говорить им давать.

Тут опять поднявшийся шум покрыл все. Чем сильнее одни кричали "довольно", тем ожесточеннее другие требовали продолжения речи. А между этими криками слышалось ровное, дружное гуденье откуда-то сзади.

Даже Петруша, сидевший около Валентина, довольно бодро переводил глаза с одного на другого и оглядывался иногда на Валентина, как оглядывается охотник на приятеля, смотря на происходящую травлю и как бы спрашивая, не пора ли ударить и ему.

Валентин сидел в своей обычной спокойной позе барина, с интересом и благосклонностью смотрящего на приятное зрелище.

Наконец Авенир, по обыкновению покрыв смокшуюся голову платочком, пошел на свое место, еще издали приветствуемый как победитель своими единомышленниками с тех мест, на которых они основались, в левом углу, вдали от стола.

– Здорово, брат!
– сказал Владимир. И он возбужденно оглянулся на своих друзей.
– Выпить бы теперь в самый раз, - прибавил он негромко, обратившись к Валентину.

Но Валентин погрозил ему пальцем, так как встал Павел Иванович и, нахмуренно глядя на колокольчик, который он повертывал за ручку на сукне стола, заявил:

– Довольно слов, - сказали мы сейчас, - и это сделалось главным лозунгом сегодняш-него дня.

– ...и больше дела, - подсказал дворянин в куцем пиджаке.

– ...и больше дела, - машинально и послушно повторил Павел Иванович, вызвав этим улыбку дам, которые на этот раз тоже присутствовали в зале.

– На первом заседании мы установили ясно и определенно цели и направление деятель-ности Общества.

– ...Для кого ясно, а для кого и не ясно...
– раздался опять неизвестно чей голос.

– На втором разделились на партии и выработали план организации... по крайней мере, так предполагалось...
– поправился Павел Иванович, так как уже не один, а несколько голосов завопили вдруг, что пока налицо только каша какая-то, а не организация.