Чтение онлайн

— Сюрприз удался, не стану скрывать! Так чего же вы стоите у порога, проходите!

Но Евлампия Валерьяновна не спешила проходить.

— А ты нас не познакомишь с красавицей, что робко стоит за твоей спиной?

— Ах! Простите меня, пожалуйста! — Вера взяла Ирину за руку и вывела её из тени. — Я не понимаю, что со мной происходит, я стала такой рассеянной, спасу нет! Всё забываю! А о правилах приличия я и не говорю! Я ещё раз сердечно прошу у всех прощения! Разрешите мне представить Ирину Васильевну Ракотину, в девичестве графиню Палагину. Ириночка, а это моя душевная подруга, баронесса Шимански. А с моим братом, Романом Львовичем, я думаю, ты уже знакома?

— Да, мы знакомы, — Ирина очень хорошо помнила этого молодого человека. Он несколько раз приезжал к ним в Отраду с Петром, да и у соседей на вечерах им доводилось встречаться. — Рада снова с вами увидеться, Роман Львович.

Роман учтиво поцеловал руку Ирины, отметив про себя, что с девицей Палагиной произошли разительные перемены. Она уже не смотрит на всех разгневанной львицей, в её облике появилась мягкость, точно опытный скульптор обтесал все острые углы.

— Надо полагать, вы жена Петра Сергеевича? — баронесса не любила, когда её оттеняли на задний план, и снова взяла нить разговора в свои руки. — По моим последним данным, Михаил-то у вас ещё ходит в бобылях. А столица кипит новостью, что Петр Сергеевич женился, но молодую жену прячет в деревне. Теперь, увидев вас, Ирина Васильевна, я понимаю почему. Вы — редкостная красавица. С одной стороны, я понимаю вашего мужа, такую жемчужину надо оберегать, но с другой…. Помилуйте, вам надо блистать в свете!

— А мне мучиться ревностью, видя толпы обожателей у ног моей жены? — ироничный голос Петра раздался с коридора.

— Петр Сергеевич!….

— Евлампия Валерьяновна!….

Петр и баронесса давно знали друг друга, у них было много общих знакомых, и они прекрасно общались, позволяя себе некий игривый тон и легкое подтрунивание. Баронесса частенько шутила, что будь она помоложе лет этак на двадцать, то непременно соблазнила бы Петра, а тот с поклоном отвечал, что с удовольствием поддался бы её чарам.

Роман ещё будучи в Петербурге спросил у Петра позволения прибыть в поместье к Новому году, он хотел увидеть сестру. При их разговоре присутствовала и Евлампия Валерьяновна. Так что, для Петра не было неожиданностью прибытие новых гостей. Роман попросил их приезд держать в тайне, хотел сделать сюрприз Вере.

В суматохе и общих приветствий все снова забыли об Ирине. А она, чуть прищурив голубые глаза, смотрела на мужа. И в её взгляде читалась непоколебимая решимость.

Или сегодня, или никогда.

Гулянья во дворе начались рано. Петру с Николаем пришлось выйти на улицу, потому что крестьяне хотели поблагодарить господ. С ними отправились и остальные мужчины. Тем временем, в гостиной был подан ужин. Сегодня Зое с Сашей было разрешено с взрослыми побыть до одиннадцати, проводить Старый год, Новый им предстояло встречать завтра. Но девочки уже приметили свертки с подарками, на которых были написаны их имена, и умирали от любопытства, что же им приготовили взрослые. Зоя предложила ночью, когда все уснут, спуститься, и посмотреть подарки, на что Саша ответила категоричным отказом.

— Нет. Мы не должны больше подводить сестрицу. Если нам сказали, что подарки следует развернуть завтра, значит, так мы и поступим.

Зоя показала ей язык и демонстративно отвернулась.

Баронессе Шимански было приятно встретиться с графом Палагиным. Когда ей представляли Ирину, то она и предположить не могла, что знакома с её отцом. Они были как-то представлены в молодости, но тогда баронесса уже была замужней дамой, да и Василий Дмитриевич был к тому времени не свободен. А сегодня при повторном знакомстве, Василий Дмитриевич не мог не отметить, что знакомая Веры Львовны диво, как хороша собой. Примерно его возраста, она сохранила женскую привлекательность, её русые волосы ещё не тронула седина, а круглые формы невольно привлекали внимание. Грешным делом, Василию Дмитриевичу подумалось, что на них, ох, как гоже возлежать будет…. В народе говаривали, что с такими женщинами и перина ни к чему.

Ужин проходил в веселой обстановке. Евлампия Валерьяновна и Василий Дмитриевич вспоминали общих знакомых, и казусы того времени, Петр подключался к ним и рассказывал живые анекдоты, даже Николай, который не особо любил принародно рассказывать о своих путешествиях, упомянул о поездке в Америке. Что тут началось! Близнецы едва не подпрыгнули со стульев, задавая вопросы. Их интересовало всё! Кто такие ковбои и чем они занимается? А правда ли, что есть люди, у которых цвет кожи черный? А почему индейцы снимают скальп? И вообще, что такое скальп? И правда ли, что там, в этой таинственной Америке, земли раздаются просто так? И….

Нескончаемый поток вопросов пришлось прервать, потому что стрелки на часах неумолимо приближались к одиннадцати. Но Николай, которому впервые удалось напрямую пообщаться с близнецами, пришел от них в восторг. Он даже готов был забыть об их выходке на озере! Они чем-то напомнили ему себя. Он так же жадно расспрашивал о других странах, мечтая о приключениях.

Естественно, девочки были разочарованы, что их отправляют спать. Взрослые подняли бокалы с шампанским, детям налили по шипучке, и, когда часы, пробили одиннадцать раз, все благословили прошедший год, и пообещали оставить все плохое в прошлом.

Невольно Ирина повернулась к стоящему рядом Петру. А смогут ли они забыть плохое? Петр тоже посмотрел на супругу и таинственно ей подмигнул.

Чтобы не сидеть за столом оставшийся час, решили выйти на улицу, подышать свежим морозным воздухом.

— Ох, и правда, следует размяться, а то я что-то засиделась, — призналась Евлампия Валерьяновна, ставя бокал с шампанским. От выпитого спиртного она разрумянилась, кровь ударила в голову, и она всё чаще стала посматривать на красавца-графа. — В дороге тоже насиделись, ножки так и просят ночной прогулки.

Петр галантно помог Ирине выйти из-за стола, задержав ладонь на обнаженном локте жены чуть дольше, чем полагалось в подобных случаях. Но Ирина и сама поддалась всеобщему игривому настроению, и не была против мимолетной ласки супруга. К тому же, ей было приятно наблюдать за отношениями Веры и Николая, и в глубине души она искренне завидовала той нежности и теплоте, что существовала между ними.

На улице по-прежнему гуляли крестьяне и служащие поместья. Смех и веселый гомон слышался со всех сторон. Фонари, развешенные по периметру двора, давали яркое освещение, и никто расходиться не собирался. Угощения господа предоставили вволю, пей, ешь — не хочу!