Чтение онлайн

Я закрутила что-то вроде водоворота, чтобы отломать от остатков корабля кусок побольше. Люди, конечно, удивились, когда часть кормы всплыла над морем, но поспешили уцепится за нее со всех сторон. Это все же была не лодка, залезть сверху было невозможно, но вокруг было накручено множество обрывков каких-то веревок, которыми они принялись привязывать друг друга к спасительным обломкам.

Акулы окончательно разобрались с останками своей товарки, слегка передрались, выстраивая иерархию, и готовы были рвануть в нашу сторону, но я взмахом руки поставила между нами что-то вроде водной стены – сильного потока, который не позволял им плыть к нам, а сбивал в сторону. Тупые тварюги рвались вперед раз за разом, не собираясь упускать добычу, так что я решила ускориться. Водяные потоки быстро подхватили остатки веревок и обмотали тех людей, что еще не успели привязаться.

Все они немедленно завопили и задергались, пытаясь вырваться – так и пытайся спасти этих придурков. Подумав, я выпустила акул, точнее, изменила направление течения, и, в очередной раз попытавшись проплыть вперед, они попали в поток, который выбросил всех троих на поверхность, показав людям во всей красе.

Крики стали еще отчаяннее, когда три треугольных плавника разных размеров устремились к куску корабля. Поняв, что мои «жертвы» уже не пытаются избежать спасения, я создала поток побыстрее, который понес импровизированную шлюпку к ближайшему берегу.

Акулы отстали где-то на полпути, их скорости просто не хватало, чтобы угнаться за магическим созданием, хоть я и старалась нести шлюпку помедленнее, чтобы она окончательно не развалилась по пути.

Я выбросила их на знакомый песчаный пляж, закинув остатки корабля подальше на берег, чтобы не снесло волной. Люди удивленно молчали, очевидно, не осознавая свалившееся на них счастье. Я вот была в свое время очень счастлива, найдя эти необитаемые острова. Думаю, этой помощи хватит, чтобы они не умерли в море, разведут костер и привлекут внимание какого-нибудь проходящего мимо корабля.

Да, теперь моя совесть была абсолютно чиста – ну, не считать же своей жертвой ту тупорылую акулу. Я крайне устала за этот день и безумно хотела отдохнуть, в одиночестве в своем замечательном тихом храме.

Только когда поток воды принес меня домой, я поняла, истинное значение слова «тихий» - в пределах купола была абсолютная ментальная тишина, никаких эмоций мимо проплывающих рыб или прячущихся на дне рачков. Ничего. Пустота и тишина. Мудрые люди построили это место.

Нет, не люди, русалки. И я заметила, что сегодня, столкнувшись с агрессией, так же не причисляла себя уже к людям, отделяла себя от них. Я отношусь к иному биологическому виду, а напавшие на меня существа были не «эти люди», как я думала бы раньше, а просто «люди». А я не человек.

От этой мысли стало и горько, и обидно, и больно, но в то же время я испытала облегчение от того, что не являюсь частью этого жестокого общества. Как живя в море, я не желала становиться частью общества акул, так и становиться в один ряд с теми, кто вылавливает и пытается убить мне подобных просто так, без всякого повода, мне не хотелось.

Я потоком воды собрала раскатившийся по полу песок для своей постели в более удобную кучку и улеглась спать. Это был слишком долгий и тяжелый день.

Когда я проснулась, то, что я увидела... Если бы я была на воздухе, я бы закричала от испуга. Весь бело-голубой купол храма превратился в фиолетовый, а все отверстия, все входы и выходы, были закрыты огромной красной тушей, ее телом, колонны увиты щупальцами с огромными присосками, а в верхнем отверстии купола красовался огромный антрацитово-черный блестящий нефтяными переливами глаз, обведенный желтой каймой.

«Проснулась? Хозяйка проснулась? Все хорошо?! Кракен охраняет сон хозяйки. Кракен молодец?»

«Черт возьми, Кракен!» - мысленно с досадой взвыла я, но, ощутив его разочарование, постаралась взять эмоции под контроль. «Осторожнее, храм почти разрушен, колонны повалятся от любого неосторожного движения! Как ты там помещаешься вообще?» - постаралась притвориться, что испугалась не его самого, а его неосторожности.

«Камни стоят. Храм стал некрасивый. Раньше был красивый храм, но Кракен не мог охранять. Теперь некрасивый, но Кракен тут».

Я попыталась расспросить его, что это значит, но недоумение было мне ответом. Кажется, и так уже сегодня поевший и выспавшийся морской монстр стал разговорчивее, но опять же абстракции передать не мог.

«Покажи мне, каким был храм, когда был красивым,» - наконец, сообразила попросить я. Ведь вчера он уже передал мне образ своего «дома» - Марианской впадины.

Пришлось постараться, чтобы объяснить, чего я хочу, настроиться самой, настроить Кракена, когда, наконец, перед моим внутренним взором появилась картинка.

Кракен всплывает на поверхность воды, только так он может видеть. Вереницей плывут по морю изящные лодки разных форм и размеров, многие из них без парусов, потому что управляются напрямик магами воды. Их путь ведет к прекрасному храму, стоящему прямо на воде. Нежно мерцает голубым свечением купол, ярко отражая в себе сияние полной голубой луны. То, что я принимала за крылья здания скорее причалы для кораблей – тех, что покрупнее и поменьше. На колоннах из цветного камня крепится деревянная крыша, остатков которой не сохранилось, она закрывает паломников от переменчивой морской погоды.

Девушка в воде, Кракен видит ее, наблюдает, они знакомы. Она грозит ему пальцем, запрещая подплывать ближе, потом оборачивается, машет рукой, и крупный корабль с зелеными парусами подходит к главному пирсу. Она помогает магией, направляет. Затем выбирается на пирс, и я вижу, что вместо ног у нее русалочий хвост. Она берет какую-то ткань, лежащую рядом, прикрывает бедра, мгновение, и встает на ноги, обматываясь тканью на подобии тоги.

С корабля по сходням спускается группа мужчин в коричневых одеждах, их торсы закрыты металлическими кирасами наподобие тех, что носили Римские легионеры, а кожа зелена. Но это не орки, нет, обычные человеческие лица, никаких выступающих клыков. Один из ни улыбается, подает девушке руку, и под руку они вместе идут к храму.

Кракен злится, и теряет концентрацию, картинка лопается, как мыльный пузырь, оставив после себя горько послевкусие.

«Кто это были?» - спрашиваю удивленно.

«Враги,» - Кракен замыкается в себе, кажется, воспоминания причинили ему боль.

Я прошу показать больше, упрашиваю, но он сперва долго сопротивляется, а, когда соглашается, ничего не выходит – слишком много эмоций: боль, страх, бессилие, гнев. Картинку сформировать у него не выходит, он сам расстраивается от каждой попытки, и я перестаю пытаться.