Русалка
Шрифт:
– Вы тоже это можете? – заинтересовалась я. – Снять ошейник с себя и с любого человека?
– Только с себя, - поморщился орк. – И это будет не так просто. Если бы мой дар подчинять землю был сильнее, меня бы не сделали простым охранником, а учили бы дальше. Но я обычный, все мы обычные, одно разочарование.
Я нахмурилась, сопоставляя факты:
– А почему орки, даже обычные, способны противостоять магии ошейников? И зачем разводят полуорков и учат их... дальше работать с ошейниками, не так ли?.. – меня как током шибануло, - так это оркская технология, ее не в Халифате придумали?!
– Племя орков держится на иерархии, на подчинении слабого сильному, подчинении всех вождю и шаману, подчинению даже вождя и шамана, общим законам и традициям. Всех их держит общая огромная клятва, сеть из клятв и законов, сеть силы, что привязывает их к земле и питает. Люди смогли разгадать часть этой силы и применить...
– Создав ошейники подчинения, - кивнула я задумчиво. Вот ведь, кто-то строит АЭС, а кто-то делает ядерные бомбы.
– Но есть много оговорок: нельзя заставить подписать контракт силой, нельзя не указать условий, нельзя пойти против некоторых законов орков, которые вписываются в контракт...
– Но можно заставить подписать обманом и шантажом, сделать женщину проституткой и тут же отнять у нее еще не рожденных детей, - покачала я головой.
– Раньше нельзя было, но люди нашли какую-то уловку, - он поморщился. – Для этого они и стараются пленить орков и получить от них потомство, преданных талантливых магов-полуорков, которые смогли бы найти другие слабые места в технологии подчинения. Но они не могут, таких очень мало. На самом деле это не маги-полуорки, это те, кому было суждено стать в будущем шаманами... но они нигде не учились, а человеческая магия нам не подходит, она отличается от нашей. Слишком много других стихий, - он покачал головой, не в силах объяснить, но мне и этого хватило.
– Так значит, твоя дочь и жена в собственности у этого урода...
– Милана умерла во время родов, - вздохнул горестно полуорк. – Кроме дочери у меня никого нет, но выкупить ее я не в силах.
Я насторожилась.
– Но право выкупа указано в контракте? Он ведь стандартный, это правило не исключено?
– Да, ее любой имеет право выкупить на свободу, заплатив виру в двадцать золотых. Я зарабатываю пятнадцать в год, но двенадцать из них уходят на содержание: на еду, одежду, крышу над головой для нас обоих, другие вещи. Первые года ничего не оставалось, потому что я должен был платить за кормилицу и няню, но затем я смог скопить уже пять золотых, но...
– Этого слишком мало, - кивнула я.
– И все время что-то случается. То она заболевает – и приходится платить лекарю, то разобьет какую-нибудь статуэтку в доме, куда вообще не должна была заходить...
– Так это нянька не досмотрела за ребенком! – возмутилась я.
– Няней ее служит жена моего брата, она присматривает за всеми детьми, и ее отвлекли в этот момент по другому делу.
Понятно, все специально. Контракт, из которого не вырваться.
– А почему ты просто не уйдешь работать на другого купца, который будет тебе больше платить? Будешь платить только за содержание...
– Тогда ее просто продадут в дом удовольствий и не скажут мне, куда. У меня нет прав на ребенка, она чужая рабыня.
Я содрогнулась, вспомнив свои ощущения:
– И сколько ей лет?
– Пять.
– Убью этого урода, - я уже вытянула руку, но Рохеис перехватил меня за запястье:
– Не смей!
– Не надо! – одновременно закричал полуорк.
– Почему? – я все же замедлилась.
– Личные рабы привязаны к жизни хозяина и умирают с ним вместе в случае насильственной смерти, - пояснил Рохеис.
– Она привязана, - кивнул полуорк.
Я зарычала от бессилия. Уроды! Какие же уроды!
Наконец, решившись, опустила мужчину на песок и убрала водные путы. Нападать он не стал, даже не дернулся, просто смотрел на меня глазами побитой собаки.
– А снимать ошейник с жены или дочери ты пробовал? – уточнила на всякий случай.
– Пытался снять с жены. Но... это был один из первых отданных ей приказов – убить себя, если кто-то попытается снять ошейник. Один из моих братьев решил, что справится, что сможет жену удержать, но... – он тяжело вздохнул, - она откусила себе язык, пока он пытался избавить ее от ошейника. Не смогла противиться приказу, хотя он связал ей руки и ноги, чтобы не вырывалась и не навредила себе. И он был самый сильный из нас маг, самый талантливый – но не смог удержать, не успел снять ошейник до ее смерти.
Я покусала губу:
– Надо было снимать так, чтобы она не знала. Например, пока она спит.
Но он покачал головой:
– Это очень больно, любой проснется.
– Тогда опоить какими-нибудь травами, чтобы был без сознания, - не могла сообразить, как перевести на их язык «искусственную кому», но им бы это явно не помешало. Но тут же покачала головой, - но с детьми такое провернуть я бы не рискнула, ребенок может не выдержать, может сердце остановиться, особенно если речь о такой малышке. Беременных женщин тоже так не освободить – слишком опасно.
– Вы что, решили освободить всех рабов в городе? – вклинился в мои мысли Рохеис.
– Что? Нет, конечно. Но, думаю, я все-таки подпишу контракт с этим старым уродом, - я хищно ухмыльнулась.
Глава 64
Наконец, определившись с планом, я сняла водную защиту и громко крикнула:
– Я хочу подписать с тобой контракт, старик!
– Его имя... – решил подсказать Рохеис.
– Мне плевать, - отмахнулась я.
Вместо стены из тонких, но быстрых и сильных водяных потоков я пробила водой более объемный выход на поверхность, благодаря чему вода теперь походила на толстый хлыст или на поток из шланга. Он поднимался из земли примерно на полметра под углом и опадал волной, ручьем вился по прогалине в песке и через несколько метров уже пропадал, оставив лишь мокрое пятно. Здоровенный водяной шар я так и оставила на месте, не увеличивая его и не питая, но и не позволяя испариться, просто для демонстрации своей силы.
Старикашка сперва замер в нерешительности, но потом расплылся в доброй-доброй улыбке:
– Как я рад! Как я рад, что разум возобладал над эмоциями, и вы, наконец, готовы к переговорам, моя дорогая. – Двое слуг подтащили его ближе и усадили на привычные уже подушки. Только не учли, что те успели вымокнуть от водяной взвести из фонтана, и, сев на них, старик издал забавный чавкающий звук, словно вляпался в... кхм...
Я тоже сидела на свое месте, откинувшись спиной на мятый мешок и теперь мягкими поглаживающими движениями собирала воду со своего платья, будто не обращая внимания на сидящего передо мной старика. Замерла и чуть нахмурилась: