Чтение онлайн

Дарник удивился, как это можно знать заранее, но, поразмыслив, решил, что в своих опасениях Быстрян совершенно прав. Но если бравый вояка ожидал, что молодой вожак спросит у него совета, то он глубоко ошибался. Дарник хотел все делать только сам.

Собрав хорошо поевших и отдохнувших ватажников, он обратился к ним с вопросом, хотят ли они остаться вольными бойниками или быть братством бойников, которые всегда заодно не только на ратном поле, но и в мирной жизни.

– А зачем ты нас спрашиваешь об этом? – удивились ватажники.

– А затем, что не хочу от вас удара в спину, – сказал Рыбья Кровь. – Если хотите быть вольными, то тут мы с вами и расстанемся. Я пойду своей дорогой, а вы выберете себе другого вожака.

Такой поворот ошеломил ватажников, как ни мало провели они с ним дней, но ни одной минуты не усомнились в его праве и умении командовать ими. Конечно, все захотели быть братством бойников, правда, некоторые попытались сперва узнать, что это такое. Дарник объяснил. Недовольным остался один Кривонос – все добытое добро принадлежало исключительно самому братству. Но и он не посмел возражать и, когда пришла очередь давать клятву на мече, проговорил ее вместе со всеми. По этому случаю вожак даже разрешил открыть два кувшина красного ромейского вина.

– Ну и ловкий же ты парень! – то ли похвалил, то ли упрекнул Дарника Быстрян, когда за общим галдежом их собственных слов мало кому было слышно.

Дарник охотно согласился: ловкий, так ловкий. Своей придумкой с братством он был доволен не менее, чем победой над негостеприимным Хлыном.

Ранним утром он собрал ватажников, чтобы наказать им в Перегуде держать язык за зубами – от этого теперь зависела их безопасность. Все оружие и доспехи были запрятаны поглубже под купеческими товарами, а раненые превратились в больных.

При вхождении ладьи в русло Танаиса стал виден сам пограничный град Перегуд: на высоком правом берегу ленточные крытые дубовые срубы с бойницами и трехъярусными башнями, а ниже, у самой воды, деревянная пристань с двумя десятками купеческих судов.

Едва их ладья пристала к пристани, как тут же объявились первые пронырливые торговцы с вопросом: чем торгуете?

– Седлами, – ответил Дарник. Трогать купеческий товар или излишки оружия он пока не собирался.

Следом пожаловал сборщик пошлин в сопровождении четырех вооруженных гридей. Пришлось развязать купеческую шкатулку и выплатить им три дирхема. По два дирхема Дарник выдал и каждому из ватажников – потратьте по своему хотению.

Кривонос и Лисич со своими младшими и Ветой остались у ладьи торговать седлами, остальные двинулись по деревянной лестнице на торжище.

На широком лугу ничем не огороженные стояли повозки, палатки, навесы, где торговали, ели, спали, веселились несколько сот человек. Никто не останавливал и не задавал дарникцам ненужных вопросов, и вскоре они разбрелись в разные стороны. С Дарником остались только Черна с Зорькой и Селезень.

Голова шла кругом от невиданного количества товаров, выставленных на обмен и продажу. Чего тут только не было: глиняная посуда и ткани, заморские благовония и фрукты, одежда и обувь, женские украшения и диковинные вещицы, о назначении которых приходилось только догадываться. Больше всего, впрочем, меняли привычное: овес на свеклу, пшеницу на пшено, мед на меха. Дарник хотел посмотреть оружие, оно тоже было здесь: дальнобойные степные луки, кривые мечи, метательные топоры, железные булавы, всевозможные шлемы и доспехи. Но приценился он только к степному луку, такому же, какой был у кузнеца Вочилы, продавец потребовал за него целых двадцать дирхемов, и, хотя у Дарника деньги с собой были, он все же предпочел пока воздержаться от покупки.

На каждом шагу предлагали хмельной мед, жареное мясо, всевозможные пироги и сладости. Торговцы и покупатели непрерывно пили и ели, чего наверняка в таких количествах не позволяли себе дома. После повседневной обыденности лесных дворищ торжище являлось настоящим праздником, на котором хотелось все увидеть и попробовать. Черна с Зорькой не переставали ахать и восторгаться. Чтобы умерить исходящий от них шум, Дарник купил им на полдирхема сладостей, и они в самом деле на некоторое время замолчали.

Обойдя торжище, Дарник направился к городским воротам, которые охраняли два стражника, еще двое стояли немного в сторонке, а третью пару гридей видно было в глубине открытых ворот. Такое рассредоточение понравилось юному вожаку – удобнее было прийти на помощь первой паре сторожей.

Но в сам город Дарника с девушками и Селезнем не пустили, стали спрашивать, куда и зачем ему надо. Взбешенный таким приемом, он все же воздержался от необдуманных слов и вернулся на торжище, где торговля уже шла на убыль и толпа зрителей валила на вдовьи игрища. Один из перегудцев охотно объяснил любопытному Селезню, что по местной традиции молодая красивая вдова должна провести ночь с лучшим из бойцов, дабы родить от него сына-богатыря. Она и сидела сейчас на особом возвышении на троне, из-под прозрачной кисеи, свисавшей с головного убора на глаза, наблюдая за поединками претендентов.

Чтобы не допускать сильного кровопролития, поединщики сражались на особых мечах с надетыми ножнами и удлиненными рукоятками. Крови действительно не было, зато сколько угодно отбитых боков, рук и ног, к большому удовольствию собравшегося народа. Когда Дарник подошел, поединки уже были в самом разгаре, становясь все более ожесточенными: слабые выбывали, на их место становились более опытные бойцы. Принимали участие и пришлые поединщики, но местные, более привычные к такому оружию, быстро их побеждали. Это никого здесь не смущало – большой город не боялся близкородственного кровосмешения. Среди зрителей были и все ватажники.

– А давай покажи им, – предложил один из гребцов Дарнику.

– Не хочу, – ответил он.

– А я попробую, – сказал Быстрян и вышел вперед.

С двумя противниками он сумел справиться, а вот третьего ему осилить не удалось. Победитель – рыжий детина с руками до самых колен – довольно скалился.

– У нас есть боец получше меня, – объявил Быстрян, указывая на Дарника.

Высокая сухощавая фигура бежецкого вожака никому не внушила особенного почтения.

– А у нас здесь не детские игры, – ухмыльнулся рыжий, вызвав хохот собравшихся зрителей.

– Ну что, будешь? – спросил у Дарника седовласый дед, распорядитель игрищ.

– Я не хочу омрачать убийством ваш праздник, – спокойно ответил Дарник. – Любое оружие слишком хорошо меня слушается.

– Бой на мечах в ножнах еще ни разу не привел к смерти, – заметил распорядитель.

– Я же сказал. – Скрытая ярость Дарника еще больше усилилась.