Чтение онлайн

— Да как вы так говорите?! Вы же коммунист!

— Ты тоже коммунист. Если бы все коммунисты были как ты, мы бы до сих пор щи лаптем хлебали! А ты всё норовишь водки выпить на халяву! Собирай манатки, и чтобы я тебя сегодня же здесь не видел!

— А куда меня переводят? Вы не знаете?

— И знать не хочу! Ты мне целый год план назад тянул. Теперь я что, должен о тебе заботу проявлять?

— А как же я?

— Как, как! Кaкой кверху! Вон! В кадры! Начальник кадров скажет, куда тебе…

Голован «упал на рацию» и через три минуты связался с диспетчерской:

— Диспетчер?! Я Голован. Посадите пролетающий борт на Воравейскую. Пусть будет даже груженный, забрать одного засранца!

— Ой, Леонид Филиппович, — ответила диспетчерша, — не ругайтесь по рации! А то мне нагорит!

— Я и не ругаюсь, засранец — это его удел!

Через полчаса залопотал «Ми-6», и Фархад, подгоняемый матерками Голована, вскочил в едва коснувшийся Земли колёсами вертолёт. У того даже амортизаторы сработать не успели, а Фархад, гонимый Голованом, уже погрузился. Он что-то перед погрузкой кричал Рафу через шум турбин вертолёта и хлопанье лопастей. Чтобы тот ему что-то дослал с оказией. Какой-то брезент, гаечные ключи, то, что старый куркуль успел стырить из запчастей и боялся грузить при Головане. Раф, не понимая сказанного, кивал головой:

— Да, да, дошлю!

Ему хотелось скорее покончить с этой тягомотиной — передачей дел и ликвидировать двоевластие. Он ещё не понимал, что Голован прибыл поучать его, как вести дела грамотно! Сначала он начал объяснять, что обеды настоящему бурмастеру повариха носит прямо в бурдомик. Лукавый Раф сказал:

— Идём, покажи, как надо воспитывать поварих!

Голован осанисто внес своё короткое тело в помещение котлопункта. Роста он был небольшого, а голову имел огромную, отчего фамилия-кличка ему очень подходила. Бабаяга, опоенная брагой, сразу понесла свою филиппику:

— Ах ты, сука семитаборная, ты, куда рога мочишь, лось ты сохатый!

— Гм-гм! Я — начальник…

Но Бабаяга не дала ему договорить:

— Меня не еб…т, какой ты начальник! Мне начальник — начпрод. А для меня ты — х…й мамин! Осёл! — и, уже путая оппонентов, несла просто в пространство: — Бл…дь ты пожизненная, проститутки кусок! Я тебе ж…пу разорву в клочья…

Голован уже нёсся к рации, за ним поспевал Раф, широко улыбаясь, но пытаясь скрыть улыбку. В рацию начальник участка ревел в трубу начальнику отдела кадров:

— Срочно на сорок первой заменить повара! Старый бурмастер развёл антисанитарию! Бригада вся в угрозе кишечной инфекции! Ботуллинусы гирляндами висят в котлопункте!

Начальник кадров обещал завтра же первым бортом отправить нового повара:

— Есть у меня на резерве одна справная повариха. Всё исполню!

Хоть начальник кадров начальнику участка и не подчинялся, причём далеко не подчинялся, но Голован всегда со всеми говорил таким менторским тоном, что даже бывалые чинуши пасовали и принимали его как лидера. Тем временем лидер давал, параллельно со связью по рации, указания Рафу:

— Расположи начальство, — он повёл рукой в сторону инспектора по противовыбросовому оборудованию, — и наведи полный порядок в своих подразделениях, обеспечь питанием прибывших!

Если перевести на гражданский язык, надо было обеспечить закуской предстоящее застолье. Раф вновь побрёл в котлопункт. Бабаяга, удовлетворённая матчем с Голованом и взбодрившаяся кружкой бражки, подобрела и матюгалась не очень свирепо:

— Видала я таких начальников! Я его давно сняла с почерку! Он похож на одного начальника режима. Такая же морда противная: «Я приказываю!..» Своей жене пусть приказывает! Жену, небось, ссыт!

Раф видя, что повариха опять заводится, стал ей поддакивать:

— Да, да! Вы правы! Дайте мне тушенки три банки и хлеба!

— А чё это ты будешь тушёнкой желудок свой портить? Вон, я оленятину варю, ребята вчера приперли!

В другое время Раф побоялся бы, что ему подсунут собачатины, но он знал, что вчера дизелисты ухлопали колхозного оленя, отбившегося от стада. У местных оленеводов такого понятия как «олень дикий» нет — все олени, ходившие по тундре, считались колхозными. В противовес мнению оленеводов, геологические же люди всех оленей, которые безнадзорно ходили по тундре, считали дикими. В тундре хозяйствуют лишь только оленеводы и геологи. Какие-нибудь микологи-учёные, забредшие в тундру, являются событием экзотическим и их мнение в расчёт не берётся. Оленеводы и оленей-то не сильно пасут. В час подсчёта поголовья, в марте месяце, они выскакивают из чумов и загоняют оленей в загоны из жердей. Кто сколько загонит — у того столько оленей. Одно время в разгар перестройки объявили, исповедуя гласность, что где-то на Таймыре совсем нет оленей. Всех, мол-де, съели от голода. На самом деле оленеводы забухали и не стали загонять оленей для подсчёта. Таким образом, по-своему интерпретируя демократию. А по сводке так и пошло: «Оленей нет!» Теперь же Раф, обретя выловленный из котла огромный кусок оленятины, поспешил в бурдомик. Голован, учуяв запах свежесваренного мяса и свежеиспечённого хлеба, прибодрился и наградил Рафа поощрительной фразой:

— Ну вот, если с тобой поработать, то ты дело разуметь начинаешь, молодец! Иван Аркадьевич, — обратился он к инспектору, — давай-ка подсаживайся, закусим с дороги, чем бог послал!

Рафу бог сразу нарисовался в образе поварихи, коль скоро закуску она послала. Но акцентировать он это не стал. Иван Аркадьевич всё это время шедших оргработ держал центральную газету на вздёрнутых, как для моления, руках. Руки его сильно тряслись в ожидании дозы опохмелки, глаза были скрыты дымчатыми, давно не мытыми стёклами очков. Но предположение, что инспектор читает, можно было сразу отмести, руки тряслись так сильно, то чтобы читать, надо было в такт так же сильно трясти головой. Голова инспектора, видимо, дремала за стёклами тонированных очков, поэтому он не сразу среагировал на предложение закусить. Получился этот этюд очень органичным: человек так хорошо воспитан, что кидается на еду, только выдержав значительную паузу. К тому же Иван Аркадьевич, был изрядный тормоз, как и положено всем инспекторам. В инспектора идут специалисты, которые соображают с задержкой, или крепки задним умом. Их, конечно же, зная эту особенность, заставляют заниматься профилактикой нарушений. Но, дальше переписывания инструкций друг у друга у них дело с профилактикой не идёт.

Голован тем временем откупорил первую бутылку и разливал великоустюгскую водку по гранёным стаканам. Сей акт уже означал, что проверка противовыбросового оборудования, можно считать, прошла успешно, с положительными оргвыводами. Пригубили по первой, закусили ещё горячим, слегка недоваренным мясом и потекла беседа, перемежаемая возлияниями. Кроме увлечения чтением газет, Иван Аркадьевич оказался хроническим алкоголиком. И после третьего полстакана его потянуло на сон. Он пробормотал, что всю ночь писал акты проверок, и завалился на дежурную кровать. Голован вынес приговор:

— С ним всё ясно!

И стал названивать по рации начальнику бурсклада Галану:

— Зиновий! — кричал он ему в трубку рации, — Ты мне завтра на сорок первую сделай «фикус» девять штук, здесь районный инспектор!

— Понял, девять бутылок водки на сорок первую, но ты ещё за те восемь не рассчитался!

— Ты прямым текстом эфир не засоряй, мы же с тобой условились! За те я рассчитаюсь, всё разом!

— Добро, жди завтра первым рейсом!

Успокоенный перспективой Голован начал умиротворённо поучать Рафа. Он был доволен собой: «Как он поставил задачу начальнику бурсклада!» Только Раф тоже был не пальцем деланный, поэтому он косвенно напомнил про инцидент с Бабаягой: