Чтение онлайн

На скромный ужин, рыцарь, приглашаю,

Ты, верно, съесть быка сейчас готов.

И я не стал притворно отпираться,

Складной стул подо мною заскрипел,

Глазам кошачьим я не мог сопротивляться,

Я в них как в омут пламенный глядел.

— А у тебя завидный аппетит,

Что, впрочем, и не удивительно...

— Пусть Госпожа манеры мне простит,

Прекрасный стол и ужин восхитительный!!!

Я воин, и порой в походе

Приходится есть на ходу в строю,

Быть может, я не слишком благороден,

Но то, что думаю, то я и говорю.

— А я не госпожа, не из принцесс,

И церемонии мне вовсе ни к чему.

Скажи, зачем с мечом наперевес

Пришел в мою свободную страну?

— Свет знания во тьму заблудших душ

Несем под ликом истинного бога.

Она лишь усмехнулась:

— Это чушь,

В крови и жадности нет ничего святого.

Не торопись сжимать до боли кулаки

И гневно прожигать меня очами,

Свет истины оставил угольки

В местах, что раньше звались деревнями.

Ну, кто сказал, что мы живем без веры?

И ваша лучше, кто решил? Скажи.

Вы в бой идете с криком "На неверных",

Пуская в дело стрелы и ножи.

Как мертвого заставить можно верить?

А выжившие, смогут ли они

В своих сердцах всю жизнь неся потери,

Молиться, в землю близких схоронив ?

О нет, мой друг, тебя не обвиняю,

Ты воин, мало в том твоей вины.

Вина на тех, кем жадность управляет,

Не души — земли, деньги им нужны...

Слова сочились как вода в песок,

Глаза прикрыл, день этот слишком долог,

Стряхнул дремоту: мрак и одинок

Лишь у палатки колыхнулся полог.

Крадусь за нею по-кошачьи тайно,

Лесной тропинкой, не боясь, одна

Она шла к озеру с водой хрустальной,

Где свет разлила полная луна.

Застыв на берегу, шепталась с небом

Молилась, колдовала... не пойму.

Я прятался в кустах колючих слева...

Она в сиянье лунном королевой

На платье стала распускать тесьму.

Глаза прикрыл, чтобы сдержать желанья,

Дождался всплеска, посмотрел опять —

Она шла к острову по лунному сиянью,

Слегка тревожа вод спокойных гладь.

Любуясь станом, шел за нею следом,

Мостом из света веруя пройти,

Но нахлебался лишь воды при этом.

И показалось мне,

что слышно в ночи где-то,

Она смеется, надо мною подшутив.

Во мне проснулся озорной мальчишка,

Я шел назад, несдержанно смешлив,

И, засыпая, улыбался слишком,

Ведь я ушел одежду прихватив.

***

Моя душа в кромешной тьме летела,

И боль кричала, что пока я жив,

Крылами фурия ночная шелестела,

Кривые когти в тело мне вонзив.

И каждый взмах мне отдавался в спину,

Ослабла хватка и мой выбор прост –

Полет – паденье в черную пучину,

А там внизу лежит мой лунный мост.

Он разлетелся от удара на куски,

Сон с явью вперемешку на осколки,

Зеленоглазая, зажавши кулаки,

Меня лупила по спине без толку.

Борясь со шкурой вкруг нагого тела,

Шипела:

— Как посмел? Нахал…

Я отражал удары между делом

И от души над нею хохотал.

Схватил в охапку, не пошевелиться.

— Что ж в этом бое выигрыш за мной?!

Пронзила взглядом, прежде чем склониться

И поцелуем припечатать:

— МОЙ!!!

Когда уже мы стали задыхаться,

Она к плечу прильнула головой

— Коль по воде захочешь прогуляться,

В другой раз позови меня с собой...

***

Был прежде благородный воин знати,

Теперь же абсолютно стал никем,

Все ночи проводил в ее объятьях,

А днями бесполезен был совсем.

Я люто ненавидеть стал восходы,

А ночи темной ждал до исступленья.

Уж третьи сутки подошли к исходу,

Но до сих пор не принято решенье.

— Быть содержанкой выше моих сил,

А в святость дел своих и сам не верю,—

Так я в последний вечер говорил...

Глаза ее печально потускнели.

— Народ мой не признает короля,

И я не вправе за тебя искать причины,

Чтоб стала домом чуждая земля,

А край родной стал для тебя чужбиной.

Я вышел в ночь, не проронив ни слова,

Чтоб окончательно судьбу свою решить,

Но, не придумав к полночи иного,

О знаке свыше небо стал молить.

В палатке рядом грудничок захныкал,

Наверное, приснился страшный сон...

Но он замолк, вдруг захлебнувшись криком...

Стена из ткани вспоротая мигом

Клинком, что детской кровью обагрён.

<