Рыцарь и Ведьма
Шрифт:
Не помню как, но голыми руками
Убил троих, крича как сумасшедший.
Палаток часть вмиг охватило пламя,
И лагерь превратился в ад кромешный.
Без прежней страсти поединщика во взгляде
Разил врагов отобранным мечом,
Как тигр раненый жесток и беспощаден,
Сейчас я в ярости сражался за свой дом.
А после бойни, весь от крови липкий
Сидел под деревом, глотая горечь слез,
Перед глазами детская улыбка,
Что небо мне подбросило как кость.
Светились волосы от пламени пожарищ,
Она мелькала среди стонов и рыданий,
И вслед за нею люди поднимались,
Чтобы помочь облегчить боль страданий.
Терзания отложив на потом,
К тем поспешил, кто в помощи нуждался:
Где раны перетягивал жгутом,
А где и просто за руку держался.
Но вот передо мной лежит распластан
Тот самый, с окровавленным клинком.
Меня накрыла злость, и в одночасье
Я ощутил себя жестоким палачом.
Меч тяжело подняв над головою,
Нет, от расплаты не спасёт и смерть,
Пусть лучше я в аду сгорю с тобою...
Но голос мне ее кричит:
— НЕ СМЕТЬ!!!
И силы враз покинули меня,
И я упал... упал с убийцей рядом,
А небо, лишь темнее от огня,
На нас двоих давило звездным взглядом.
***
Совсем мальчишка в ореоле света
С улыбкой виноватой на устах,
На рясу белую броня поверх одета,
И два крыла "вздыхают" на плечах
— Отважный рыцарь, я твой ангел падший,
Во время битвы не сумевший защитить,
Что не отвел удар клинка разящий
И дал врагу в бою тебя убить.
Он опустился на колени предо мной,
Меч протянул и голову склонил.
— Так пусть же буду осужден твоей рукой...
Мой грех: Я сдался и покинул бой,
Не мог позволить, чтобы ты ее убил!
Сел рядом. Перед ним сложил клинок,
— И что теперь хранишь ее покой?
Сначала горький смех, потом изрек:
— Не выйдет, я хранитель только твой.
На крае неба перед нами мир огромный,
Мы вспоминали прежние дела.
Простил,... но как же, впрочем, неудобно
Положить руку на плечо
из-за крыла...
***
Проснулся я с улыбкой на устах,
Не понимая как так получилось,
Ее палатка, но постель пуста,
И где же пропадает ее милость?
Ночной кошмар, всего лишь глупый сон,
Веселье, крики слышатся снаружи,
На малыша, который ночью умерщвлен,
Ругаются, что снова он опружен.
Мне все привиделось,
блаженно улыбаюсь,
Не сон, всё это ведьмовский морок,
И ладно, пусть судьбу мою решает,
Я без неё так был бы одинок.
И я прикрыл с надеждою глаза,
Проснуться уже рядышком с любимой,
Но сон ушел, и душу мне терзал
Мой голос разума, а может запах дыма.
На миг от солнца яркого ослеп,
Жизнь, как обычно, в лагере бурлила,
Тащил мальчишка мимо свежий хлеб,
И детвора с поляны голосила.
Все как всегда, кроме одной детали,
Ворвавшейся в реальность из кошмара—
Там где палатки многие стояли,
Чернели дырами кострища от пожара.
Казалось мне, весь мир с ума сошел,
Перемешались мертвые с живыми,
Палатку взглядом в стороне нашел
С невиданными прежде часовыми.
Туда несли убитого солдата
Со свернутою набок головой,
Но вскоре его вывели обратно,
Совсем без сил, но все таки живой.
За спинами охраны проскользнул,
Внутри шатра все скрыто полумраком,
Застал её перед столом одну
В простой до пят полотняной рубахе.
— Ты зря пришел. Я очень занята...
Качнулась...
— Стой, ко мне не приближайся.
А в голосе надлом и пустота.
— Что ты творишь здесь?
Я прошу, сознайся.
— Мой рыцарь, поумерь свой пыл,
Я просто... просто исцеляю раны,
На споры у меня сейчас нет сил,
Освобожусь и объясняться стану...
Пускай в потемках глаз не разглядеть,
Ее усталость ощущаю кожей,
Она скорей готова умереть,
Но по иному... нет, она не сможет!
Я сдался и готов был отступиться ,
Но я никак не ожидал того,
Что на носилках вдруг внесут убийцу,
— Кого угодно, только не его!!!
— У нас нет прав судьбу его решать,
Я только тело исцелю от ран,
Он будет сам себя судить и осуждать,
Когда как ты получит второй шанс.
И я ушел, лишь осознав сейчас,
Мне жизнь сохранена не небесами,
Когда огонь души во мне угас,
Она зажгла его зелеными глазами.
***