Чтение онлайн

Всю ночь я не могла уснуть из-за этого пальто. Уже засыпая, видела перед глазами ценник. Я понимаю, такие вещи не могут быть дешевыми, но это уж сверх всякой меры. В пять раз дороже обычного пальто — разве это нормально? Ну, не знаю, марка, фирма и так далее, но все-таки…

Наконец я заснула, и мне приснился отец. Я была маленькой девочкой, и мы с ним гуляли по городу. Останавливались, рассматривали витрины, папа купил мне конфеты в киоске, мы ездили на трамвае. Вдруг вижу, мы заходим в магазин на Мицкевича. Не знаю, что происходит: то ли я маленькая, то ли уже большая, а папа только улыбается. Мы поднимаемся на лифте на второй этаж, потому что папа всегда ездил на лифте, выходим. Оно там, висит себе в конце зала. Папа говорит, чтоб я его примерила, потом идет в кассу, платит, и мы уходим. Снова лифт, и мы снова на улице, но я уже в пальто.

Это был знак, знак! Утром у меня опять сводило ноги, и никакой прозак не помог. Все стало ясно: я должна купить пальто, я должна купить это пальто. А потом, а что потом? Потом я сделаю все, как надо. Напишу короткое резюме и отнесу в несколько фирм. Я давно хотела это сделать, давно хотела, но сейчас я точно это сделаю. Стоит войти в любой офис в этом пальто, на меня по-другому будут смотреть. Оно меня защитит, оно меня защитит.

Выхожу из квартиры. Около мусорки лежали разбитые кирпичи, я спрятала один в сумку, чтобы разбить этот чертов датчик на пальто, и иду дальше. Хожу по городу, меня колотит. Руки-ноги дрожат, желудок свело, но я иду. И чем ближе подхожу к магазину, тем становлюсь спокойнее. Мною овладевает спокойствие, полное спокойствие. Не знаю, что происходит, я сама успокоилась или лекарство начало действовать.

Вхожу в лифт, еду на второй этаж. Нет, нет, я не подхожу к пальто, я его вообще не вижу, иду примерять майки. Футболки, боже мой, чтобы обыкновенная майка столько стоила! Ну ничего, меряю: желтая — нет, красная — нет, серая? Да, серая — ко всему подойдет. У меня такая нежная кожа, мне не идут яркие цвета.

Беру майку и как бы равнодушно прохожу мимо пальто. Оно здесь, висит. Вокруг никого, ни одной продавщицы. Я хватаю пальто, беру какое-то платье с вешалкой и иду в примерочную. Вот оно, вот, Боже правый, вот. Сейчас. Достаю кирпич и бью по датчику. Тишина, полная тишина — чего я так боялась, чего? Все будет хорошо…

Я еще несколько раз ударяю по датчику и осколки вместе с кирпичом кладу в сумку. Пальто чистенькое, понятно, что ему ничего не сделалось, я же подложила носовой платок. Надеваю пальто, подкалываю булавками подол и сверху надеваю свою дубленку. Застегиваюсь и выхожу. Как ни в чем не бывало иду в кассу. Спокойно протягиваю футболку, платье и говорю: платье маловато, а футболку беру. Кассирша улыбается и спрашивает: может, поискать больший размер? — Нет, нет, слишком яркий цвет. В другой раз. — Как угодно, отвечает она и упаковывает футболку.

Я выхожу. Спокойно, спокойно, все идет отлично. Лифт, съезжаю вниз, прохожу через антикражные ворота, охранник сам открывает мне дверь, и я выхожу. Улица, люди, машины, а я иду себе как ни в чем не бывало. Наконец останавливаюсь у какой-то витрины. Смотрю: никто за мной не гонится? Нет, все спокойно. Остановка, я сажусь в трамвай и уезжаю.

Наконец я дома. Снимаю дубленку, откладываю ее в сторону, и вот… Господи, какое оно красивое. Откалываю булавки, щеткой прохожусь по нему несколько раз. Вправо, влево. Оно переливается. Темно-синее, черное, коричневое. Кофе, телевизор, сижу и думаю. Ну хорошо, а если они сориентируются, если сообразят, что тогда делать? Ведь они же могут прийти сюда и устроить обыск. Конечно, они придут, ведь я же вчера примеряла это пальто. Продавщицы сообразят. Спокойно, спокойно, ведь никто ничего не знает. Я снова меряю его: чудесное, оно чудесное и ужасно мне идет.

Я складываю пальто и прячу его на антресоли. Спокойно, спокойно, ведь здесь его никто не найдет. Вернулась Аня, пришел Пётрек, я накормила их обедом, ничего не сказала и просидела на кухне до самого вечера. Господи, я снова не могу уснуть. Ведь если кто-то придет, то сразу заглянет на антресоль, сразу на антресоль. А если Аня случайно заглянет? Что я ей скажу, что я ей скажу?

Я заснула в пять, и мне снова приснился отец. Мы ходили по нашему старому саду и собирали клубнику. У меня уже почти полная корзинка, но внезапно я спотыкаюсь и падаю. Папа подходит ко мне, помогает подняться, и мы собираем клубнику в мою корзинку. Медленно, каждую клубничку вытираем и кладем в корзинку. И тогда папа спрашивает, как там мои годовые оценки. Годовые оценки, папа? Почти все пятерки, только по биологии четверка, потому что учительница меня не любит.

Я просыпаюсь утром, и опять тишина. Все ушли в школу, на работу, но я знаю, что мне делать. Знаю, знаю, я все хорошо продумала. Я достаю его с антресоли и раскладываю на ковре. Потом ищу ножницы и бумажный пакет. Ножницы, ножницы, куда я опять положила эти ножницы? В четверг шила, а потом… Вот они. Рукава, воротник, спина. Режу ровненько, полосками по пять сантиметров. Пять сантиметров, полоска, откладываю; пять сантиметров, полоска, откладываю; пять сантиметров, полоска, откладываю. Наконец закончила. Пальто изрезано, пакет полный, я все вокруг пропылесосила. Тишина. Только Титус сидит на кресле и мурлычет. Да, Титусик, да. Твоя хозяйка поступила ужасно. Видишь, видишь, но твоя хозяйка хорошая, и у нее в школе были почти все пятерки. Да, да, хозяйка взяла Титусика и накормила. Титусику нечего было есть, он ходил голодный, но она взяла его к себе, и Титусик теперь спит в кроватке вместе с хозяйкой. Хозяйка никому не даст Титусика в обиду, никогда, никогда, и Титусик будет счастливым котиком.

Если составить рейтинг самых отстойных дней, вчерашний точно побил бы все рекорды. За что ни возьмусь — жуть. Облом по всем пунктам, ноль везения с самого начала. Хорошо, что закончился, иначе не знаю, что бы еще случилось.

Мой предок меня бесит до невозможности. Сколько раз я ему говорила, чтобы нормально мыл после себя ванну. Не буду же я убирать за ним его волосья. Если лысеешь, надо после себя убирать. Он может часами сидеть в ванной и распевать свои дебильные песни. Не понимает, урод, что у меня в этом доме тоже есть кое-какие права?

Я как только проснулась, сразу почувствовала, что день будет фиговым. Думала, не встану с кровати. Небо какого-то говняного цвета. Дождь, снег, вечно какие-то осадки, из дома выходить влом. Когда уже закончится эта гребаная зима? Пошло оно все! Как меня бесят эти шапки — не буду портить себе прическу, и точка.

В зиме только и хорошего, что Новый год. Один день, а остальное — чистый отстой. В этом году была классная тусня. Каська после нее на целую неделю пропала. Даже целка Юлька оторвалась по полной. Тупая коза, мозгов ноль. Если она еще раз скопирует мои голубые волосы, получит от меня по жирной жопе. Если я что-то придумала, это мое, ясно?

Я не догоняю, на фига мать в субботу готовит. Какие дебилы еще едят бигос? Разве только в доме престарелых. Мало того, что воняет, так еще потом это есть нужно. Нет, я — пас. Мне восемнадцать лет, и харэ, я могу делать все, что хочу. Я вообще мало ем. Дайте мне бабки, и я куплю себе хавку в городе. А бигос, нет, не буду я никакой бигос.

Суббота. Я ее целую неделю ждала, и вот она. Лежу и думаю. Музыка, мать нажралась таблеток и сидит в туалете, отец опять возится со своими удочками. Как тут убьешь время до вечера? Я встала. Прошлась и снова легла. Думаю, а чё, не позвонить ли Аське?