Чтение онлайн

Глядя в лицо Бэрину, Рюрик едва не произнес: «Как жаль, что ты вечно соперничаешь с друидом воды! Ты, наверное, от рождения не совершал омовения!» — но сдержался и торжественно, с поклоном, который полагалось отвешивать верховному жрецу, громко произнес;

— Князь рарогов приветствует тебя, о почитаемый друид солнца Бэрин!

— Да согреют тебя и твою доблесть, наш дорогой князь, первые лучи солнца! — с лукавой благожелательностью ответил Бэрин, взмахнув обеими руками и символически очертив ими в воздухе солнечный круг, — Что привело тебя в мой дом? — настороженно спросил главный друид, не спускаясь к Рюрику, но всем своим видом как бы говоря: «Наконец-то, князь, ты пришел ко мне!»

Рюрик оглянулся на слугу: тот даже рот открыл, внимая обоим. Но Бэрин упорно не хотел видеть того, что возмутило молодого князя.

— Так я жду! — воскликнул друид и демонстративно поежился от рассветной свежести.

— Я могу сказать об этом только тебе одному, — ответил князь, намеренно не отводя взгляда от хитрой физиономии жреца.

— Тогда пошли в дом, — невозмутимо предложил друид, разведя руками, и первый шагнул к двери.

Рюрик взлетел по крутой лестнице вверх и через мгновенье очутился в гридне друида солнца. Здесь все было, как и в других домах жреческой знати: старые ритуальные ковры на скамьях, огромный деревянный стол с массивными подсвечниками. Рюрик невольно пересчитал свечи: их было где восемь, где десять. Он облегченно вздохнул: семи свечей — этого символа семи светлых храмов христианства — в гридне верховного жреца не было. Священный котелок на серебряной треноге победоносно стоял в правом углу гридни, а на восточной стене красовалось большое льняное покрывало с изображением солнца в центре свидетельство того, что хозяин дома принадлежит к высшей касте — к касте жрецов.

— Ну. — заявил Бэрин, откинув все условности, как только за Рюриком закрылась дверь. Он сел как ни в чем не бывало за стол и показал рукой на место рядом с собой Рюрику. — Садись и рассказывай, а то скоро суд над Аскольдом…

— Он у тебя? — в упор спросил Рюрик и сел в стороне от друида.

— Нет, — спокойно солгал Бэрин, скорее по привычке, чем намеренно. Ему явно не понравилось, что Рюрик сел так далеко.

— Бэрин, сейчас не время для игр, — терпеливо сказал Рюрик и, казалось, дружелюбно оглядел друида солнца. — Аскольд у тебя, я это точно знаю!

Они померились взглядами, и хитрый Бэрин неожиданно отступил.

— Да! Он у меня, — как-то опустошенно ответил Бэрин и обессиленно махнул рукой. — Но… не скажешь ли ты мне, зачем тебе понадобилось защищать этого черного волоха? — вдруг яростно спросил верховный жрец и внимательно посмотрел на князя.

— Само солнце может подсказать тебе ответ на этот вопрос, и, я уверен, он уже у тебя на устах, — лукаво, подыгрывая друиду, нашелся Рюрик, а про себя подумал;

«Не хватало только еще объяснений с этим бездельником».

— Тогда ты его не получишь! — медленно и, казалось, безразлично проговорил друид, окинув холодным взглядом слегка обеспокоенного князя. «Ты не знал, к кому ты шел, лихой наездник, сейчас узнаешь», — говорил всем своим видом жрец, на мгновение даже закрыв глаза.

«Ах ты, старый мошенник! Так ты решил поиграть со мной! — зло отметил Рюрик, наблюдая за резко меняющимся выражением лица верховного жреца. — Что ж, держись, старый осел!» — решился князь и вскочил на ноги.

— Когда-то очень давно те самые великие кельты, наследственное имя которых носишь ты, погребли великий Рим, — зловеще начал князь, подходя к друиду.

Бэрин едва заметно встрепенулся. Он лениво приоткрыл глаза, слегка насторожился, вслушиваясь в необычное начало княжеской речи, но не сдвинулся с места.

— Ты помнишь, сколько раз Рим содрогался под натиском наших славных предков? — гневно крикнул Рюрик. — Ты знаешь, как трепетали соседи от приближения кельтских воинов? — почти прохрипел он, подойдя к верховному жрецу и с ненавистью глядя в его размалеванное лицо.

— Я еще с детства отличался хорошей памятью! — холодно ответил Бэрин и презрительно улыбнулся.

Вот теперь он действительно проснулся. Но сейчас ему надо было немедленно охладить разгоряченный пыл молодого прыткого князя, и Бэрин постарался: выпрямил спину, расправил оплывшие плечи.

— Но те времена, о которых ты говоришь, — почти ласково проговорил он, терпеливо улыбаясь Рюрику, — давно ушли в небеса! Сейчас нет… ни того громадного кельтского союзного войска, которое заставляло дрожать все вокруг, ни рарожского, ни славянского союзов. — Он пожал плечами и, казалось, задумался: говорить или нет? И вдруг решился съязвить и съязвил еще более ласковым голосом: — Вчера вечером прыткого князя славных рарогов достал секирой паршивый волох, а потерпевший… — Он протянул руку в сторону Рюрика, как бы желая его приласкать, но понял, что это уже слишком неизвестно, как поступит горячий и гордый князь. Жрец остановил движение руки так естественно и даже изящно, что, казалось, он и не думал уязвить молодого воина. Соединив руки, Бэрин с естественной якобы затяжкой положил их поверх стола. Но в следующее мгновение голос верховного жреца вдруг резко изменился: ни слащавости, ни даже тени заигрывания в нем не было. — А потерпевший хочет припасть к ногам своего оскорбителя, как в свое время сделал несравненный Верцингеториг перед богоподобным… Цезарем! — колко изрек жрец. — Стоило ли смешить мир, освещенный моим могучим божеством, получив за один час позорного триумфа в Риме шесть лет тюрьмы и смерть! Представляю, как гоготал ненасытный на зрелища люд этого адского города: сам главнокомандующий… всего восставшего кельтского народа! добровольно! во всем великолепии царского убранства и при всем вооружении сдался! на милость бесстрашного Цезаря! Если верить сказителям, поведавшим об этом восстании, то Верцингеториг располагал войском, в десять раз превосходящим силы Цезаря! — зло бросил последнюю фразу Бэрин и остановился.

— Великолепно! — прошептал Рюрик и подавил прилив ярости. — Так почему же ты с такой же страстью не вопишь о том, как предали знаменитого вождя жрецы и их не наказали за это ни духи, ни боги небесные? Почему ты не кричишь о том, что золото было для них дороже земли наших отцов? Молчишь, тварь червячная! — задыхаясь от ярости, крикнул Рюрик, схватил друида за плечи и вытащил его из-за стола. — Отвечай, где Аскольд! — прохрипел он в лицо жреца и ожесточенно добавил: — Хоть он и «паршивый волох», как ты его назвал, но он откликнулся на призыв помочь нам в борьбе с германцами! А ты, служитель солнечного бога, — снова съехидничал Рюрик и прислонил жреца к стене, покрытой священным покрывалом, и в голосе его явно прозвучала издевка, — освети этим светом свои мозги. — Он ткнул Бэрина головой в покрывало. — Волохи прибыли на твою землю со священной миссией, и ты немедленно примыкай к ним. Не то… Бойся смеха соплеменников, верховный жрец! Он пострашнее железных стрел германцев! — Рюрик отшвырнул от себя главного друида и перевел дух.

Воздух в гридне верховного жреца стал раскаленным. Бэрин вспыхнул, двинулся было на князя, чтоб наказать его за осквернение жилища друида солнца, но в это время первый луч солнца коснулся его лица и оживил гридню. Жрец остановился на полушаге, тяжело вздохнул и иронично улыбнулся. «Мне в моей жизни уже почти ничего не надо… А честь верховного жреца? Что ж, она оскорблена без свидетелей… А мой бог?.. Пусть он не увидит смятения моей души!» — снисходительно пожелал себе Бэрин и с трудом перевел взгляд на возмутителя своего душевного покоя.

Князь стоял в двух шагах от верховного жреца и, казалось, весь ушел в себя.

«Береги силы на праведный бой!» — вдруг явно, в который раз прозвучали в ушах молодого князя слова его отца, и Рюрик вздрогнул, невольно закрыв глаза. В гридне стояла плотная тишина. Еще мгновение князь прислушивался к самому себе, затем усмехнулся и горько подумал: «Где взять меру и измерить силы, идущие на душевный, словесный бой?.. Правы были греки, когда за победу в словесном бою отдавали в жертву любимым богам быка, а за победу в бою с оружием в руках — лишь петуха…»