Чтение онлайн

Эти люди — все магометане, у которых женщина не пользуется никаким уважением, не могли прийти в себя от удивления при виде такой грации и молодости, соединенных с такой энергией, таким знанием и самопожертвованием.

Фрикетта стала в их глазах существом особенным, высшим, добрым гением, одно присутствие которого производило чудеса. Она делала с больными, что хотела: вселяла в них бодрость одним взглядом или улыбкой, оживляла их волю, что часто у больных, упавших духом, влечет за собой неожиданное выздоровление.

Порядок и чистота мало-помалу наводились, оживала надежда. Менее слабые больные предлагали свои услуги Фрикетте для ухода за товарищами.

Барка, совершив путешествие сухим путем, нашел Фрикетту. На все руки мастер, старый солдат превратился в добровольного фельдшера и ухаживал за больными.

Иногда при этом происходили комические сцены.

Хотя инструмент, излюбленный мольеровскими докторами, уже значительно усовершенствован, но употребление его осталось все то же, и Барка достиг в его применении замечательной ловкости. Инструмент с гибкой трубкой и костяным наконечником казался ему очень похожим на наргилэ. Он так и называл его.

— Эй, товарищ, выкури трубочку! — обращался Барка к больному, которому было предписано это средство.

Товарищ сопротивлялся, не понимая, в чем дело.

Барка убеждал, настаивал и, наконец, торжествовал.

— Доктор приказал… тебия велит… Ну, кури наргилэ.

Все смеялись, и веселый хохот прокатывался по койкам, заставляя на минуту забыть неумолимую болезнь.

Удивительно то, что в этой зараженной среде Фрикетта была постоянно здорова. Она ела на ходу, почти не спала и при этом не чувствовала ни болезни, ни слабости.

Как часто женщины, нежный вид которых, по-видимому, делает их неспособными к перенесению таких трудов, оказываются гораздо выносливее мужчин при исполнении подобных неблагодарных обязанностей! Их энергия как бы обновляется при соприкосновении со страданием, их вера находит новую пищу в лишениях, и самоотречение еще больше возвышает их душу. И подобного самоотвержения хватает не на один час или один день, но на месяцы, на годы, на целую жизнь!

До самого национального праздника 14 июля жизнь Фрикетты в Сюбербиевилле прошла без всяких выдающихся событий. В этот день войскам была выдана тройная порция и был дан полный отдых. Вечером в городе было устроено шествие с факелами и разноцветными фонариками.

После нескольких часов веселье улеглось, но страдание не знало отдыха. Звук шагов мула заставил вздрогнуть Фрикетту, сидевшую на складном стуле. Она хорошо знала этот мерный шаг, возвещавший прибытие больного.

«Еще! — думала она. — Когда же Господь сжалится над ними!»

Двое служителей тотчас вышли и сняли с седла умирающего.

При виде молодой девушки грустная улыбка появилась на бледном исхудалом лице. Он поднял руку к козырьку и проговорил еле слышно:

— Здравствуйте… Это я, Пэпен… капрал… или скорее мой скелет… И не сержант я, а должно быть, кандидат на тот свет.

Мадемуазель Фрикетта с одинаковой заботой относилась ко всем своим больным. Она никому не отдавала предпочтения — несчастье равняло всех в ее глазах. Но когда она увидела капрала, ее будто ножом кольнуло в сердце. Для нее маленький капрал не был обыкновенным больным: это был товарищ, друг, земляк. Они вместе ходили в школу, иногда вместе гуляли. Семейства их поддерживали знакомство: отцы обменивались своими мечтами о славе, которую принесет война, матери — своими опасениями.

Мимолетная встреча молодых людей была радостной и трогательной.

Молодой, веселый, решительный солдат не похож был на тех, которые оставляют свои кости в чужой земле. Он казался одним из тех счастливцев, которые с насмешкой смотрят на болезнь и смерть и возвращаются отовсюду.

И вдруг теперь он оказался умирающим. Три дня тому назад он заболел дизентерией в острой форме, осложнившейся лихорадкой.

Теперь он мучился от ужасных болей, терзавших его внутренности, как раскаленным железом, и заставлявших его исхудалое лицо искажаться судорогой.

Он кусал простыню, чтобы не крикнуть, и бросал на девушку отчаянные, умоляющие взоры, будто хотел сказать ей: «Спасите меня!»

В ожидании доктора, которого она поспешно вызвала, Фрикетта дала больному сильную дозу опия. Затем она внимательно исследовала его.

Совершенно изменившаяся физиономия солдатика выражала полный упадок сил и безнадежность. Сухой, почерневший, весь потрескавшийся язык судорожно подергивался, и на слизистой оболочке рта уже показались гангренозные пятна.

Фрикетта сразу увидела, что его состояние почти безнадежное.

Когда опий не произвел желанного действия, Фрикетта, пользовавшаяся самостоятельностью в выборе средств, решилась применить подкожное впрыскивание морфия. Больной почувствовал облегчение и впал в полузабытье.

Между тем прибыл главный врач. Он внимательно осмотрел больного, одобрил меры, принятые молодой девушкой, и грустно покачал головой. Когда он вышел, Фрикетта последовала за ним.

— Он может спастись только чудом, — отвечал доктор.

Фрикетта глубоко вздохнула и проговорила:

— Бедные родители… Он у них один… какое горе!

Доктор немедленно применил самое эффективное лечение при заболевании дизентерией: каломель, ипекакуану, строжайшую диету, тщательный присмотр.

Никто не щадил сил для ухода за бедным капралом — одним из самых тяжелых больных.

В первые дни ему стало несколько лучше, бедняга немного ободрился и повеселел. При виде этой веселости у молодой девушки сердце разрывалось на части. Он рассыпался перед ней в благодарностях: