Сабтекст

«Э-ээх!» — рычит одетый в кожу солдат, нападая на Габриэль.

Она быстро поднимает шест, целя ему в лицо, промахиваясь совсем немного. На лице человека появляется болезненное выражение, и он падает назад, тяжело ударяясь о землю. Ещё один додонец бежит вперед, чтобы занять его место, в обманном маневре размахивая шипастой булавой. Пока он раскачивает оружие, Габриэль держит шест перед собой в защитной позиции. Поддев шест своей булавой, он легко выбивает его из её рук (при этом половина шипов отваливается от булавы). Габриэль пригибается к земле, сжимаясь, поверженная и беспомощная перед лицом врага.

«Стоп! Монтаж! — кричит режиссер в мегафон, ругаясь под нос и вытирая пот со лба. — Проклятая новозеландская сырость!» — вздыхает он. Все получают пятиминутный перерыв, пока бутафор прикрепляет шипы к булаве — уже в третий раз.

Рени О’Коннор атлетически поднимается на ноги, спружинив на руках, подняв ноги вверх и прогнувшись в мостике. Она идет за своей бутылкой с водой. Гример изучает её внешний вид.

— Ти-Джей, — зовёт она режиссера, махая ему рукой и делая глоток из бутылки. — Мне нужно поговорить с тобой.

«И так?», — думает Ти-Джей Скотт, засовывая хлопушку подмышку и направляясь к актрисе, вспотевшей и от этого раздраженной.

— А мы можем сделать так? — спрашивает актриса, дополняя слова жестами. — Габриэль обезоружена и упала на задницу…

— Ну?

— Ну, я это уже делала в прошлом сезоне! — энергично возражает она, пока гример вытирает влагу с её живота. — Может быть, мы могли бы… чуть-чуть изменить эту сцену?

— Насколько немного? — устало спрашивает режиссер.

— Ну, — объясняет Рени, — пусть она будет сбита с ног, но у неё будет возможность вывернуться и в последнее мгновенье избежать падающей булавы. Как предложение?

— Это подходит, — говорит режиссер, — для Зены. Её напарница — другое дело. Ты не должна выглядеть лучше, чем звезда.

— Когда мне будет можно помогать Зене во время драк?

— Не в этом эпизоде — это точно, — незаинтересованно отмечает режиссер, вынимая копию сценария, чтобы взглянуть на текущую сцену. — Почему бы не оставить это на время, а потом ты можешь договориться обо всем со сценаристами, ладно?

— Хорошо, — вздыхает Рени, прекрасно понимая, что когда уже так много отснято, коренные изменения в сценарии практически невозможны.

— Чего такое угрюмое лицо? — ненавязчиво спрашивает Люси Лоулесс, подходя ближе, осторожно почесывая ноющее место на груди.

«Не расчесывай, а то пятна останутся», — вспоминает она слова Донни Дункана, поэтому прекращает.

— Это ещё одна сцена типа «Габби-падает-и-к-её-горлу-приставляют-нож». Меня от них тошнит!

— По крайней мере, ты можешь промахиваться, — отвечает Люси. — А мне приходится выглядеть «так-супер-безупречно» в каждой сцене схватки, иначе я выгляжу глупо.

— Так, слушайте все. По местам, — зовет режиссер в мегафон.

— Ты имеешь виду, что я выгляжу глупо? — игриво спрашивает Рени.

— Нет, просто вяло, — улыбается ей Люси, для большего эффекта гордо поправляя узорчатые нагрудные доспехи.

— Ну, спасибо, — уныло улыбается Рени, в то время как статист ходит кругами вокруг них.

Актриса принимает свой шест из рук реквизитора и вполсилы описывает им круг.

— И… Мотор!

— Габриэль! — кричит Зена, отражая удар мечом.

Её щеки вспыхивают, когда она видит, как сказительница поднятым вверх шестом отражает удары нападающего. Зена переводит взгляд на ближайшего противника.

— А-а-а! — кричит бегущий прямо на Габриэль солдат, надеющийся убить её одним ударом.

Она блокирует его атаку и поворачивается, сбивая воина с ног.

— Ух! — мычит он.

Раздается треск.

Конец шеста Габриэль попадает ему в челюсть, окончательно выводя додонца из строя. Габриэль видит, что Зена описывает круги, стараясь отвлечь внимание на себя, но, несмотря на это, к сказительнице направляются ещё двое.

Выбитые зубы летят на траву, когда Габриэль замахивается шестом в лицо одного из них, отталкивая прочь, но второй воин тут же занимает его место.

— Нет, — думает Габриэль, когда шест выбит из её рук, а сама она оказывается на земле. — Только не это опять! Я ненавижу это! — Она поднимает голову, чтобы посмотреть на солдата перед ней. Одного взгляда на выражение его лица достаточно. — Хорошо бы меня здесь не было…

Солдат затаив дыхание наблюдает, как девушка пытается подняться на ноги. Удерживая шипастую булаву у плеча он оскаливается и делает шаг в её направлении.

«Стоп!» — командует режиссер, растерянно моргая. Он сейчас видел ЭТО и глазам своим поверить не мог. Рени лежала там, на траве. А потом она просто испарилась, словно это был один из спецэффектов компании «Flat Earth». А потом появилась снова!

— Что за?… — спрашивает он сам себя, останавливаясь, чтобы вытереть лицо. — Уф, народ, это был трудный день. Мы завершим вторую часть потом, ладно, Донни?

Без сомнения, эти мгновения должны были стать последними в её жизни… Габриэль медленно открывает глаза, чтобы увидеть стоящего над ней солдата. Вот он — тут как тут, с булавой наготове. Она содрогается в ожидании последнего, смертельного удара, но вместо этого…

— Вам помочь, мисс? — спрашивает мужчина, склоняясь к ней, отводя булаву в сторону и протягивая свободную руку.

Она удивленно смотрит на него. Он приятно улыбается. «Может быть, это просто уловка», — настораживается она. Акцент говорившего был очень странным, вполне соответствующий произнесенным словам. — «Может быть, я смогу ему подыграть и спастись, когда будет шанс», — думает Габриэль.

Она улыбается в ответ, дружелюбно, насколько это возможно, и поднимается, опираясь на его руку.