Сага о Ледраке
Шрифт:
***
Фоникс с Клериком сидели в столичной таверне и вспоминали старые добрые времена за кружкой эля. Чем-то они были неуловимо похожи: Фоникс – паладин в отставке и Клерик – бывший модератор. Нет, не внешне, что-то их роднило во взгляде, у обоих на лице оставила свой отпечаток безысходность пустой жизни…
– Вот помнишь, как под Илдиором? – Фоникс хлебнул своего пойла, вытер усы, – Ох и досталось же тогда гоблинам! Как мы их? Да… Счастливая жизнь опосля началась, мирная. Теперь все по-другому…
– Помню… Тогда и Хуго не то что сейчас был, и что интересно – не пьянствовал вовсе, до того, как спутался с этой девчонкой, Йенифер, – вздохнул Клерик и пожал худыми плечами, – Мне-то, что с одной стороны? Получаю пособие модератора в отставке, на жизнь вроде хватает, Но все равно за королевство обидно.
– Точно! Это она подстрекает его на войны, внушает, что он правитель мира и все должны склониться перед ним, все ей неймется. Воительница! С тех пор как король женился на ней, все летит в тартарары. Йенифер бы остепениться, ан нет – она все думает про вольную жизнь, сражения… А про ребенка даже не вспоминает, кажись.
Оба замолчали. Выпили, заказали еще по кружке.
– Я слышал, Гиант делает успехи, – по кислому лицу Клерика было ясно, что он совсем не рад этому обстоятельству, – Да и паладины вроде к нему привыкли.
– Не упоминай при мне имя этого лживого модера!!! – подскочил Фоникс, – Мало того, что он твое место при дворе занял, так теперь Хуго его и над паладинами поставил! Ну скажите на милость, какой из модератора воевода?!
– Не кипятись Фон, и не забывай про уши. Как бы не был неприятен нам Гиант, Хуго ценит его и не зря. Ведь Гиант далеко не глуп, с его приходом ко двору положение в городе улучшилось. Кстати, именно он назначил нам пособия.
– Подачки! – Фоникс сплюнул на и так уже порядком загаженный пол, – Ты может и прав, но все равно по самолюбию бьет…
В это время хлопнула дверь таверны, и в помещение ввалилось нечто невообразимое. Судя по всему – это был человек, правда, черный с ног до головы, лишь белки глаз дико вращались на отекшем лице.
– Хозяин! Кувшин эля мне, да побыстрее, и пожрать чего-нибудь не помешает, тащи чего у тебя там фирменного! – и плюхнулся за ближайший столик.
Фоникс с Клериком переглянулись. Бывший модератор сощурился, разглядывая посетителя:
– Кого-то он мне напоминает.
– Стойте, стойте, – Фоникс удивленно поднял брови, – Жмурик! Ты ли это?! Ну и вид у тебя! Как у сбежавшего из преисподней.
– Фон, дружище! Давненько не виделись! А на счет преисподней эт ты в яблочко – из шахты только что, откопал парочку отличных сапфирчиков и решил отметить это дело.
– Шахта? – изумился паладин, – И как давно ты до этого докатился? Да ведь таких бойцов как ты во всем Ледраке по пальцам пересчитать можно… Действительно, для Дардрии плохие времена настали…
– Ну, плохие – не плохие, а камушки всегда в цене, да и шкурой своей рисковать не надо. Я за месяц в шахте откапываю свое годовое жалование офицера. Вот все думаю уйти мне из регулярной армии или нет? Вроде шахтером выгоднее, но и про пенсию забывать не стоит… Эх, кабы не карты, давно свой прииск открыл бы.
– Опять продул? Я думал ты завязал с этим делом. Ой, звыняйте! Клерик познакомься – сей достойный господин, – Фоникс хихикнул, увидев, как шахтер прикрывает грязную одежду, – Мой близкий друг и соратник Жмурик, выпивоха, игрок и по совместительству офицер армии Его Величества.
– Очень приятно, – ладонь Клерика потонула в рукопожатии Жмурика, – Любезный, а как обстоят дела в армии? Все ли нормально?
– Да какой там "нормально"? Ходят слухи, что в Лагденойском Лесу собирается орочье войско, какого еще никто не видывал, вот. Не знаю насколько это правда, но все нервничают, есть даже недовольные. Король ведь ничего не предпринимает, его больше беспокоят женушка да стычки с гоблинами у столичной шахты. А ведь королевский советник, Дюран, давно говорит ему, что надо отряд послать на разведку. А кого сейчас пошлешь? Кто на шахте копает, кто по болотам лазит, кто охотой промышляет. В регулярной армии почти не осталось людей.
***
Дела в Дардрии действительно шли не важно. После разгрома гоблинов у Илдиора, королевство уже пятнадцать лет жило в мире и достатке. Гоблины по природе своей трусливые создания и это был единственный случай в истории, когда они собрали собственное войско. Шли годы, королевство процветало с легкой руки правителя, опиравшегося на подсказки Дюрана. Королевский советник был мудр и предан своей стране. Он пережил Арчибальда Первого и Второго – отца и деда Хуго, ни разу не поставив свою лояльность под вопрос. Говорили, что ему триста лет отроду и что дед Дюрана был первым последователем Светила в Ледраке.
Два года назад во время охоты в Ведьминых Топях, правитель Хуго встретил Йенифер. Влюбившись с первого взгляда, он увез ее в Столицу. Воинственная амазонка не сразу покорилась королю, но время творит чудеса, и спустя полгода у Дардрии появилась королева. Ходили слухи, что родом она из Паганского царства и поклоняется Пожирающему, но особо в это никто не верил. После свадьбы король сильно изменился, все меньше и меньше времени он посвящал государственным делам, попав под чары супруги, которая поняла выгоду своего положения. Лишь для наиболее важных дел вроде стычек с гоблинами или вспышки вражды в баронствах удавалось Дюрану отвлекать короля от воркования с женой.
Чуть больше года назад положение стало еще хуже. Однажды вечером во дворец явился странный посетитель. Огромный ростом, в длинных одеяниях он напоминал монаха, лицо его было укрыто в тени капюшона. Опершись на посох в форме змея, путник попросил аудиенции с королевой. Йенифер уединилась с ним в своих покоях, а наутро гость исчез. С того дня повелительница Дардрии словно охладела к своему супругу, однако спать они продолжали в одной постели.
Спустя месяц стало известно, что королева в положении. Радость подданных Хуго была неимоверной, однако сам король ходил мрачный и молчаливый. Позже Дюран стал частенько замечать правителя в компании вина и наложниц, что вскоре стало нормой. Причем Йенифер смотрела на все это весьма спокойно, кроме будущего сына, а она была уверена, что родится сын, ее ничего более не интересовало.