Чтение онлайн

Так и со взглядами. То, что раньше казалось важным или, например, недопустимым, сейчас может не иметь в моих глазах никакой ценности или значить очень мало. В основном это касается, конечно, многих формальностей и не затрагивает основных жизненных принципов. Например, в Осетии, где я вырос, существует множество нюансов застольного этикета. И до сих пор молодые люди (каким был когда-то и я) разбивают себе лбы, споря о том, что и как нужно делать за осетинским столом, а чего нельзя. И никто из них не задумывается, есть ли в этом здравый смысл. Я не хочу критиковать правила осетинского этикета, но иногда бездумное следование этим правилам доходит до абсурда.

Как-то я приехал в отпуск к матери во Владикавказ и в предпоследний день своего пребывания в Осетии поехал к родственникам жены в Алагир – городок, находящийся километрах в 35-40. До этого мне позвонили из Питера и попросили заехать к незнакомым мне людям, чей сын поступал в один из питерских вузов. Надо было взять у них какой-то крайне необходимый для поступления документ и привезти его с собой. Возвращаясь из Алагира, я заехал по дороге к родителям мальчика-абитуриента (они жили на краю городка). На мою беду оказалось, что у них застолье по поводу приезда одноклассника отца мальчика. Зная местные порядки, я хотел, не заходя в дом, взять нужные бумаги и ехать дальше, тем более, что только что сам поднялся из-за такого же стола. Но вместо того, чтобы просто отдать документ, мать мальчика меня привела к гостям. Я был усажен за стол, где абсолютно точно был лишним. Я тупо сидел в конце стола, ни с кем не общаясь. Все радовались встрече и славословили приехавшего гостя. Меня бесила вся обстановка. Меня ждали дома дела, но в то же время я понимал необходимость и важность срочной доставки документа мальчику в Питер: в конце концов, в какой-то степени решалась его дальнейшая судьба. Удивительно, но из всех присутствующих понимал это только я. Мне не хотелось и обижать хозяев, нарушая негласный этикет. В итоге я все же ушел оттуда с документом, потеряв часа полтора или два. Но тупость (другого слова не подберу) и формализм его родителей меня добили. Сказать, что я был зол – значит не сказать ничего. К счастью больше я этих людей никогда не видел. И даже сейчас не хочу.

Ну ладно, не буду уходить в негатив, потому что негатив деструктивен. Мне нравится в этом отношении позиция Матери Терезы. Она во всем искала хорошее, никогда не протестовала ни против чего. Если ее призывали выступать против войны или наркотиков, она отказывалась. Потому что любая борьба против чего бы там ни было несет в себе негатив. Вместо борьбы против войн и насилия она предлагала бороться за мир, или же призывала бороться за здоровье народа вместо борьбы против наркотиков. Потому что такая позиция позитивна.

Вернусь к кардинально изменившимся на протяжении жизни взглядам. Нередко перед человеком встает вопрос, а не поздно ли начинать какое-то дело? Сейчас я пришел к мнению, что любое дело начинать никогда не поздно, если ты сам для этого созрел. Я вспоминаю сказочника Павла Бажова, который начал писать и стал известным сказочником Бажовым в уже весьма солидном возрасте, лет, если не ошибаюсь, после пятидесяти. Или кардиохирурга из Нижнего Новгорода академика Бориса Алексеевича Королева, которого знал лично. Он начал заниматься кардиохирургией после 40 лет, но столь успешно, что стал одним из лидеров отечественной кардиохирургии. И потом, уже превратившись в одного из ее патриархов, сохранял неуемную энергию и определял развитие кардиохирургии в Нижнем Новгороде на долгие годы. В возрасте 85 лет он рано утром делал ежедневные пробежки, пешие или лыжные, а потом раньше всех приходил в свой центр, которым руководили уже его ученики, делал обход и к началу рабочего дня был в курсе всех событий. Быстро идя по коридору, он, шутя, мог дать пинка наклонившемуся завязать шнурки сотруднику. И никто никогда не обижался. Застав сотрудников после работы «за распитием спиртных напитков», не делал разноса, а мог молча налить себе полстакана, хлопнуть и уйти, предупредив, чтобы и другие закруглялись. Причем предпочитал, если имелась возможность, «бурого медведя», т.е. коньяк наполовину с шампанским. Я хочу сказать, что дело не совсем в возрасте. Дело в состоянии души и готовности начать новое дело.

Мне запомнился еще один дед, которого я несколько раз встречал в зале тяжелой атлетики Академии Физкультуры имени П. Ф. Лесгафта. Ему было 82 года, и он тренировался, чтобы выступать на чемпионате мира среди ветеранов. Но меня поразило не это. Он смотрел вперед, а не на возраст, и всегда видел дальнюю перспективу. Однажды он задал тренировавшему его Абсету вопрос, меня добивший: «Абсет Хакиевич, а какая у меня будет скорость рывка в 90 лет?».

Мне почему-то запомнилось, что Ю.Л. Шевченко полностью оставил Военно-медицинскую академию и, соответственно, нашу кафедру, когда мне было 46 лет. Самый расцвет для кардиохирурга. Но я не стал даже подавать документы на конкурс, хотя с формальной точки зрения был одним из трех главных претендентов (доктор наук, профессор с опытом работы, даже уже Лауреат Государственной премии РФ). Но, во-первых, сам Шевченко мне не предложил, а это был симптом. Во-вторых, втягиваться в борьбу, включая недружественные к Шевченко силы, у меня не было желания, хотя предложения включить такие рычаги были. Но самое главное – я решил, что мне это не нужно. Мне было очень хорошо психологически, я получал удовольствие от своей работы, хотел оперировать и писать книжки и не имел желания становиться начальником кафедры.

Именно в то время мне попалась какая-то книжка, где «научным» путем доказывалось, что критическим возрастом, после которого нет смысла переходить на руководящую работу, является именно 46 лет. Сейчас я понимаю, что это полнейшая глупость и популистские «мудрствования». Но тогда мне это запомнилось, и для себя я решил, что больше к этому вопросу не вернусь. Но вот спустя почти 15 (!) лет у меня не вызывает отторжения идея заняться каким-то новым для себя делом. Просто ситуация изменилась, и моя позиция, видимо, тоже. Я ведь могу начать, а продолжить смогут и другие. Жизнь ведь не заканчивается вместе со мной.

Возможно, этому как-то поспособствовало и то, что я впервые в жизни в список дел, которые надо сделать в ближайшее время, записал «новая работа». Говорил я о том, что перестал чувствовать драйв и наслаждаться работой после вынужденного переезда клиники из здания на Фонтанке, которое закрыли на капитальный ремонт, в Покровскую больницу, много раз. Но записал на бумаге впервые. И теперь все идет именно к этому. А возраст меня вообще не беспокоит. Наоборот, новое дело дает импульс для активной жизни. Это, конечно, относится к как бы нематериальным проявлениям человеческого духа, мистике. И, естественно, не означает, что я уже все бросил и занялся каким-то другим видом деятельности. Но факт остается фактом. Такая возможность не отрицается полностью.

Самый последний пример из мировой политической практики – выборы Д. Трампа президентом США. Уже после его победы показали ролик с его же интервью 20-летней давности, где он говорит, что если бы ввязался в предвыборную кампанию, то с большой вероятностью бы ее выиграл. Тогда он сказал, что никогда не берется за проигрышное дело, но на тот момент не считает нужным выдвигать свою кандидатуру. Прошло более 20 лет. Он не стал моложе и здоровее, но он, вероятно, созрел внутренне и чувствует в себе достаточно сил для исполнения роли президента США.

Всему свое время. Начинать нужно тогда, когда созрел для чего-либо, но и уходить надо тоже своевременно. Недавно мне рассказали народную притчу о Кёр-оглы. В азербайджанском эпосе это такой благородный разбойник, боровшийся за права простого народа. Он жил в XVII веке. По легенде, его отца ослепил местный владыка за некую, с точки зрения правителя, провинность (он не так, как надо, вырастил коней). И сын, которого прозвали Кёр-оглы, что дословно и означает «сын слепого», когда вырос, решил отомстить за отца и всю жизнь посвятил этому. Потом к нему присоединилось много недовольного народа, и он стал бунтарем. Своего рода азербайджанский Емельян Пугачев.

Кёр-оглы был смелым, сильным, ловким и хорошо владел саблей и кинжалом. Но однажды, будучи уже известным разбойником, он встретился с чабаном, у которого было кремневое ружье. Чабан в разговоре сказал, что может этой палкой убить быка, стоящего в нескольких десятках метров:

–Добросишь? – спросил Кёр-оглы.

–Нет. Застрелю.

Тогда Кёр-оглы сказал, что даст ему двух быков, если он это сделает. Естественно, чабан быка застрелил. И когда тот, окровавленный, упал и забился в предсмертных судорогах, Кёр-оглы бросил на землю свою саблю и сказал, что его время кончилось и пора уходить.