Чтение онлайн

— Никто… — быстро согласился Снейп.

В данный момент он понимал её как нельзя лучше. Он только что думал о том же самом, точно так же возмущался, что кто-то планирует его жизнь за него, и вот ответ… Но сейчас, когда Джинни стояла рядом и делилась с ним своими проблемами, совет Дамблдора уже не казался таким уж невыполнимым.

— Пойдемте, — сказал он, осторожно кладя руку ей на плечо и разворачивая в сторону замка. — Скоро совсем стемнеет.

Глубоко убежденный в том, что сердечные привязанности возникают не по велению рассудка и даже не по совету Дамблдора, Снейп решил, что не будет играть с чувствами — и собственными, и мисс Уизли. Это казалось ему слишком недостойным делом. Он всё же надеялся помочь ей другим способом. Снова и снова думая над рецептом зелья, он пытался уловить какую-то ускользающую от него мысль, очень простую и вместе с тем очень важную.

В конце концов профессор понял, что должен посоветоваться с кем-то ещё: в разговоре с достойным собеседником эта неуловимая мысль вполне могла облечься в слова. Идти со своими сомнениями к Дамблдору очень не хотелось — это наверняка повлекло бы за собой ещё один неприятный разговор. Среди знакомых Снейпа, конечно, имелись зельевары высокого уровня, но далеко не со всеми можно было без опасений обсуждать тёмные зелья; кроме того, очень не хотелось посвящать кого-то ещё в подробности своих проблем.

И тогда профессор вспомнил про Лукрецию. Его усопшая родственница прекрасно разбиралась в зельях и наверняка была сведуща в тёмной магии. В вечно пустующей библиотеке компанию ей составляли только безмолвные фолианты, и она наверняка будет рада воспользоваться возможностью пообщаться. С другой стороны, он был уверен, что Лукреция сохранит его тайну: в крайнем случае, он мог пригрозить ей, что расскажет Люциусу о том, что она выдала местонахождение тайника.

Снейпу повезло вдвойне: Малфой–старший во время его визита был в отъезде, а Нарцисса, зная, что муж позволял зельевару работать в фамильной библиотеке, не стала задавать лишних вопросов.

Едва войдя в полутемное помещение, профессор сразу же направился в дальний угол и поклонился портрету.

— Мадам Буржуа, мое почтение.

Лукреция взглянула на гостя и улыбнулась.

— Я уж думала, что больше не увижу тебя, — слегка кокетливо произнесла она. — Снова понадобились книги из тайника?

— На этот раз нет, — ответил Снейп и заметил промелькнувшее на нарисованном лице разочарование. — Мне бы хотелось посоветоваться с вами…

Разочарование сменилось нетерпением, и профессор понял, что Лукреция надеется получить очередную порцию его крови. Очевидно, совет тоже будет не бесплатным… Снейп вынул из кармана нож и глаза Лукреции загорелись.

— Умный мальчик, — одобрительно закивала она. — С тобой приятно иметь дело.

Она жадно смотрела на текущую по его руке темную струйку, явно предвкушая, как снова почувствует тепло чужой жизни. А сам Снейп, глядя как тяжелые капли медленно падают на раму и впитываются в холст, вдруг понял, что уже нашел решение. Действительно, простое и очевидное. Было даже странно, что оно сразу не пришло ему в голову… И цена, заплаченная за него, не показалась ему слишком высокой.

— И что же тебе нужно? — довольным голосом спросила Лукреция, когда Снейп наконец залечил заклинанием порез и опустил руку.

— Пожалуй, уже ничего… — произнес он. — Думаю, теперь я знаю ответ на свой вопрос.

Лукреция пожала плечами:

— Ну, раз так… Я рада, что ты навестил меня. А решать, за что проливать свою кровь, ты волен сам. Но знаешь, что я тебе скажу?

Снейп вопросительно взглянул на Лурецию. Та, слегка прищурившись, проницательно смотрела на него.

— Твоя кровь изменилась с того раза, как ты в первый раз пришел сюда. Женщина… Ты думаешь о ней. Это чувствуется. В тебе проснулся мужчина, — Лукреция подмигнула ему и добавила: — Только не трави её, как мой муж меня.

— Ну, вы тоже не остались в долгу… — фыркнул Снейп.

— И что в итоге? Я торчу здесь уже сто лет, а что с ним, и вовсе неизвестно, — вздохнула мадам Буржуа. Потом тон её сменился на деловой: — Так тебе точно ничего больше не нужно? — спросила она. — Ты заплатил…

— Будем считать это авансом, — усмехнулся Снейп.

В замок профессор вернулся в отличном расположении духа. Теперь он знал, как привязать Джинни к себе, не вступая на такой скользкий и непривычный для него путь, как романтические отношения. Последние слова Лукреции только подтвердили его догадку.

Он отдавал портрету свою кровь, и между ними образовалась своего рода связь. Во всяком случае, ведьма почувствовала перемену в его настроениях и мыслях. Очевидно, если его кровь добавить в зелье для Джинни, то между ними тоже установится магическая связь, не зависящая от силы и характера взаимного расположения. Снейп и так с самого начала рассчитывал на то, что это произойдет: любое зелье высшего порядка всегда забирало волшебную силу зельевара и несло отпечаток его личности. Иначе бы он ни за что не решился пытаться направить Аваду только в одну из двух находящихся в теле душ, слишком уж рискованной выглядела эта затея. Но его кровь на время действия зелья многократно увеличит связь между ним и Джинни. Настроиться при произнесении смертельного заклятья будет гораздо проще, и кто знает: возможно, именно зов его крови поможет Джинни вернуться обратно.

К началу мая рецепт разделяющего зелья был практически готов. Снейп потратил довольно много времени на то, чтобы, после ввода в число его компонентов своей крови, уравновесить все реакции таким образом, чтобы не изменился основной производимый зельем эффект. Но последние нумерологические расчеты, с помощью которых он прогнозировал результат — за неимением возможности проверить его на практике, — показывали, что всё должно сработать. И тем не менее, он до сих пор так и не поговорил об этом с Джинни.

Профессор был уверен, что девушка даст свое согласие на проведение обряда и не испугается неизбежного риска. Он хорошо знал, какое отвращение вызывает в ней сознание того, что в её душе нашла прибежище мрачная тень Волдеморта. Знал он и о том, как сильно она желает избавиться от этой тени. Проблема заключалась в том, что его самого терзал иррациональный страх, природу которого он так и не смог не мог окончательно уяснить.

За свою жизнь Снейп видел множество смертей, и ни одна из них его не пугала. Даже произнося смертельное проклятие, направленное на Дамблдора, он чувствовал что угодно — боль, горечь, даже ненависть к себе, да и к нему, настоявшему на своей «просьбе», — но только не страх.