Самба
Шрифт:
Вспомнился корпускулярно-волновой дуализм света из школьного курса физики. Моя магия практически не имела ничего общего с обычным светом. Свет — это просто дополнительный эффект. Существовало одно важное свойство: магический "свет" при определенной концентрации мог становится как материальным объектом, так и нематериальным. Собственно, ментальные амулеты действовали на разум, поскольку концентрация магии была невелика. Иначе голова цели просто вскипела бы. Тем не менее область воздействия ограничена и в большинстве случаев временна (за исключением Химари и Кайи), так что большого урона не наносят. С Гесуко же придется быть максимально осторожным из-за того, что ее мозг уже серьезно поврежден.
Я начал с самой минимальной порции света и осторожно повышал концентрацию до тех пор, пока картина не начала проясняться. Разум человека при использовании света представлялся мне очень странным образом, который сложно описать словами. Нечто вроде переплетенных секторов, отвечающих за эмоции, ощущения, память, привязанности, меж которых монолитными глыбами стояли убеждения и ценности. Я не могу читать мысли или проникать в память, однако способен менять убеждения (как в случае с подчинением и забытьем), влиять на ощущения, создавая иллюзии (как с ложной целью, ослеплением и вечным ужасом). Свет Кайи и Химари больше связан с привязанностью. Чистый разум же немного отличается. Грубо говоря, он убеждает цель, что мозгу нужна хорошая чистка.
Я прекратил вливание света и постарался очистить организм Гесуко от моего вмешательства. Не знаю сколько времени я занимался осмотром, однако руки затекли из-за неудобной позы. Мои размышления нетерпеливо прервала Хитсуги:
— Что скажешь?
— Я почувствовал магию, которую вы называете разгоном сознания. Она курсирует… везде. Вряд ли ее можно локализовать. Управлять ей я тоже не могу.
— Что-то ведь можно сделать? — спокойным тоном, под которым наверняка скрывалась буря эмоций (девушка слишком хорошо владела собой, чтобы я заметил), произнесла Хитсуги.
— Есть идея, но она может вам не понравится.
— Излагай, — подал голос Масао-сан.
— Я не могу управлять вашей магией, но можете управлять вы. Единственный способ блокировать распространение — внедрить блок света на постоянной основе и заставить мозг самому отказаться от разгона.
Некоторое время Масао и Хитсуги обдумывали информацию.
— Другими словами, от нас будет фонить светом также, как от Багрового клинка? — спросил мужчина.
— Верно. До конца жизни.
— Я конечно не надеялся всерьез вернуться к клановым делам после излечения, но это… практически полная изоляция.
— Понимаю. Вы опасаетесь, что я смогу влиять на вас через встроенный блок света… — я задумался на несколько секунд. — Пожалуй, это так и есть, скрывать не буду. Хоть для меня это и впервые. Но другого выхода я не вижу.
Масао ушел в себя, прикрыв глаза, о чем-то размышляя. Тишину нарушила Хитсуги:
— Мы согласны.
— Хи!
— Я глава клана, отец. И подобные решения в моей компетенции! Или ты решил бесцельно умереть?
— Ты хоть понимаешь, сколько нам известно? Если эта информация попадет в руки Шестых… Я действую исходя из блага клана!
— Благо клана! — зло повторила Хитсуги. — Всю жизнь вы твердили мне одно и то же! А каково нынешней главе ты подумал? Разве ее психическое состояние неважно для клана?
— Ты справишься. Как справился я в свое время, — твердо произнес Масао.
— Что за упрямый старик! Мое решение окончательное. Юто, приступай к процедурам, когда сочтешь нужным.
— Да, Якоин-доно, — ответил я официально. — Большое количество света за раз может быть вредно для организма. Так что я приеду завтра.
— Хорошо. Я провожу тебя к выходу. Подожди четыре секунды.
— Э-э? — обернулся я, удивленный такой точной формулировкой.
Хитсуги быстро пересекла помещение, подойдя ко мне вплотную, приподнялась на цыпочках и аккуратно чмокнула меня в щеку:
— Спасибо, Юто.
— Гхм, пока рано благодарить, — невольно поднес я руку к щеке. После чего повернулся к Химари, ожидая услышать какую-нибудь гневную тираду в адрес наглой экзорцистки. Однако бакэнэко молчала, ее лицо не выражало возмущения. Странно. Может, она наконец начала вникать в тонкости человеческих взаимоотношений?
Перед уходом мы оставили бутылку специальной воды от нашего кланового хиллера с наказом поить ей Гесуко. Объяснять происхождение воды я попросту не стал, дабы не вступать потом в долгие дискуссии на тему вредного влияния аякаси на человека.
Раз уж мы приехали в Токио, то я решил провести небольшую экскурсию по столице. В музеи или национальные театры меня не тянуло. Посетили храм Сэнсо-дзи и смогли удачно попасть в императорский дворец (посещение его туристами было ограничено двумя днями в неделю). После мы бесцельно прогулялись по району Синдзюку, где невольно спасли парочку мелких призраков. Охотники из первого клана, которые гонялись за ними, мгновенно переключились на более значимые цели, увидев нашу компанию. Маки успешно погасила не успевший начаться конфликт. Нам даже извинения принесли.
Ближе к вечеру мы посетили Акихабару, наполненную множеством фан-сервиса анимешной и не очень направленности. В мэйд-кафе мы уже были, поэтому я потянул группу в другое место проведения досуга. Караоке в Японии пользовалось большой популярностью. Нас любезно проводили в отдельную комнату с мягкими диванчиками и большим столом по центру. Быстро принесли заказанные напитки и закуску. В углу стоял большой телевизор с подключенным звуковым оборудованием и аж тремя микрофонами, в чем Юто, а значит и я, разбирался плохо. Я попросил Маки показать нам, как управляться с сим чудо-агрегатом. На что охотница поначалу отнекивалась, однако долго сопротивляться напору Сидзуки в режиме пай-девочки не смогла. Маки спела слышанную мной один раз от Ди-ниджу популярную песенку. После чего с облегчением забралась в дальний угол и присосалась к заказанному безалкогольному коктейлю. Генри не знал никаких песен, что и не мудрено. Однако тут имелась возможность подготовиться к номеру с помощью отдельных наушников, да и английские субтитры присутстсовали почти во всех композициях. Я выбрал книжному духу "Yellow submarine" известной британской группы. Сцену же оккупировала Сидзука, с большим воодушевлением исполняя самые разнообразные номера, начиная с детских считалок и кончая короткими рекламными саундтреками. Когда к микрофону подошла Химари, из-за волнения выпустившая свои кошачьи уши и хвост, я ничего особенного не ожидал. Когда на экране появилось имя исполнителя и название песни — Хироми Сато Funi Funi, мое отношение не изменилось, посколько трек был мне неизвестен. Когда же Химари начала петь — не слишком умело, зато с энтузиазмом и уникальным… кошачьим звучанием, моя челюсть грозила пробить пол, а мозги чуть не вскипели из-за переизбытка кавая в организме. И где только она услышала эту песню? Далее Генри исполнил свою "желтую субмарину" — немного коряво, но зато без японского акцента. После чего Сидзука выгнала меня на подиум. Я заранее полистал список доступных композиций и остановил свой выбор на песенке из мультфильма в английском оригинале, текст которой походу немного изменил:
Cat: Gee, what are we gonna do tonight, Snake?
Snake: The same thing we do every night, Cat. TRY TO TAKE OVER THE WORLD!
They're Cat and The Snake
Yes, Cat and The Snake
One is a genius
The other's insane.
They're frightful ayakashi
Their magic have been spliced
They're mad
They're Cat and The Snake, Snake, Snake, Snake
Before each night is done
Their plan will be unfurled
By the dawning of the sun