Самое Тихое Время Города
Шрифт:
– Идолище.
– Чучелище.
– Что?
– Ах, молодой человек, утомили!
– Но все же – кто? Что мне делать?
– Ждите, – загадочно протянула одна, – первой майской луны!
– И будет вам откровение!
Игорь вздрогнул от этого слова.
– И идите уже! – хором протянули головы и занялись каким-то своим, совершенно непонятным Игорю разговором.
И пошел Игорь. Домой.
А дома Вилька запрыгнул хозяину на колени и стал урчать и тереться. Игорь почувствовал, как тяжелеет голова, и пошел спать. – «Приснится Красная Женщина, – подумал он, – я ее возьму за глотку и заставлю говорить».
Глава 3
АПРЕЛЬ В ЗЕЛЕНОЙ ДЫМКЕ
Когда над Моим Городом поднимется весенняя луна, он станет прозрачен. И проступит вся его многомирность и многомерность. И это будет ночью. И увидят это только кошки, собаки да прочее зверье – они видят многое, что не дано людям. Они даже меня всегда видят. Если бы Человек не пал, ему осталось бы это волшебное зрение, а так лишь немногие им обладают благодаря воле Судьбы. Да и мало им от этого радости.
Работа не ладилась. Наполовину прорисованный концепт фирменного стиля казался до скрежета зубовного убогим, хотя еще накануне выглядел строго и элегантно. На мольберте тосковал загрунтованный холст, чуть тронутый кистью.
За окном висела мутная дождевая пелена, даже дымка нежной зелени потускнела. Бывают и весной муторные дни когда над городом висят серые тучи, все мокро и уныло.
Андрей маялся, тоскливо глядя за окно. Мысли тоже были унылые, противные, какие-то раскисшие, как грязь под ногами.
«…Если скажут, что я чокнутый, я и спорить не стану. Пусть лучше считают чокнутым, чем трусом. А я трус. И чокнутый тоже. А чокнутый – потому что боюсь не того, чего надо. То ли пугаться не успеваю, то ли просто не представляю всех последствий, чтобы бояться заранее. Потому и вляпываюсь.
А снов я боюсь. Боюсь невероятных совпадений, кровавых закатов, солнечных затмений и осени. Еще я боюсь сойти с ума. И по-настоящему страшных романов ужасов. Не какого-нибудь Брэма Стокера или Стивена Кинга, а, к примеру, «Голема» Густава Майринка. Или Эдгара По. Или Акутагаву. Или Брэдбери. Вот там ужас, настоящий, не выдуманный. Как с тем лимузином… Или пустым Викиным домом…»
Не самые приятные мысли, но другие Андрею в голову не шли. Он вытащил из шкафа книжку в потускневшем коричневом переплете и завалился в кресло. Булгаков – самое подходящее чтение для сумрачного и тревожного настроения.
Когда полураздетый Иванушка Бездомный ввалился в ресторан у Грибоедова, раздался трезвон в дверь. Андрей заложил страницу пальцем и пошел открывать.
– Кто там?
Остроумные приятели обычно отвечали, что почтальон Печкин, медведь к сове в гости или еще что-нибудь в стиле старшей группы детского сада. Однако сей клиент был неподражаем – он рявкнул во всю глотку:
– Дурак!
– Очень приятно, – сказал Андрей и посмотрел в глазок. На площадке стоял мужик, прилично одетый и неприлично злой.
– Ты, мля, своей тарахтелкой меня запер! А ну давай уводи свою инвалидку, пока я ее не разбил к чертовой матери.
Андреи мысленно перевел на русский эту странную тираду и открыл дверь.
– У меня нет тачки, братан, – ответил он на понятном вторженцу языке.
– Да не гони! Давай уводи, на хрен, освободи дорогу. Мне в аэропорт надо!
Понятно. Андрей вздохнул, понимая, что с кармой бороться бесполезно. Значит, суждено пройтись под занудным дождем к неведомой «Оке» с непонятливым гостем на пару. Андрей обулся, накинул куртку.
– Ну пойдем.
В торце дома, за недавно поставленной решетчатой оградой, стоял «опель». Выезд к воротам перекрывала заляпанная грязью раздолбанная «Ока».
– Н-да. Давайте-ка ее откатим, что ли.
Владелец «опеля» удивленно воззрился на Андрея:
– Так что, не твоя?
– Я же говорил – нет у меня тачки. Да и вообще она не из этого дома, – сказал Андрей. – Вы ведь тоже из нового, не из нашего?
– Ну да. – Мужик поскреб намечавшуюся лысину. – И что делать-то, а?
– Откатывать, что ж еще.
Совместными усилиями «Оку» откатили в сторону. Мужик пожал Андрею руку, извинился: «Понимаешь, жена с сыном прилетают, встречать еду… Ты уж не обижайся, а?» – бросил мокрый плащ на заднее сиденье и вырулил со двора Андрей посмотрел ему вслед и подошел к «Оке». У той на переднем номере значилось непонятное «УК БП», заднего вообще не было. Под передним стеклом на панели лежала картонная табличка с цифрами «78». Видимо, из-за нее-то и ломился в квартиру осатаневший автовладелец.
Не успел он вернуться в комнату и устроиться в кресле, как в дверь снова затрезвонили, на этот раз как-то деликатно – мол, с визитом. Андрей чертыхнулся, отложил Булгакова и пошел открывать, на сей раз предварительно посмотрев в глазок. За дверью стоял приятный такой мужичок лет сорока, весьма цивильно одетый и даже в шляпе.
– Кто там? – гнусавым старческим голосом спросил Андрей. – Ходют тут всякие, а потом ложки серебряные пропадают…
– Откройте, пожалуйста, Андрей Дмитриевич, – невозмутимо сказал визитер.
– А зачем? Говорите так.
Визитер вздохнул, порылся во внутреннем кармане и приложил к глазку так, чтобы видно было, удостоверение. ФСБ, значит? Андрей разозлился.
– Без официальной повестки никуда не пойду. Гуд-бай.
Замков в двери было штуки четыре – наследство тети Поли, которая страшно боялась воров, и дверь монументальная, без гранаты не своротишь. Так что Андрей стал демонстративно все эти замки закрывать, а под конец еще и заложил дверную цепочку, которая вполне могла удержать здоровенного кобеля.