Самоволка
Шрифт:
– Товарищ штабс-капитан, а вы куда?
Сердце оборвалось. Мозг лихорадочно заработал – как выпутываться? Только вот работал он вхолостую, в голову ничего не приходило.
– Что-то не так? – Степан покосился на пограничника, стараясь сохранять спокойствие.
– Вам тут весь поезд обходить придется, – добродушно усмехнулся пограничник. – В офицерские вагоны вход с другой стороны.
– А… спасибо… – пробормотал Степан, едва удержавшись, чтобы не сказать «извините».
– Ага… Вон, через пути и вдоль состава. Там увидите комендантскую команду.
На ватных ногах Степан поплелся в указанном ему направлении. Упоминание комендантской команды ничего хорошего не сулило. А вдруг они там начнут вычитывать его документы до последней буквы? Или задавать неудобные вопросы?
Но ничего подобного не случилось. Команда состояла из пожилого железнодорожного офицера и пары бойцов, которые безучастно курили поодаль.
– Прошу вас, господин штабс-капитан, – проговорил железнодорожник, едва взглянув на пропуск. И жестом предложил заходить в вагон.
«А теперь я господин… Как бы уже определиться?»
Степан вскарабкался по лестнице и оказался в просторном проходе. В непривычно широком вагоне купе располагались по обеим сторонам. Вернее было бы назвать их плацкартой – вместительные отсеки, отгороженные от прохода тяжелыми шторами.
Стоял гам, смех, звон посуды – офицеры весело готовились к дороге. Степан не знал, куда ему приткнуться.
– Здесь свободно, капитан, – кивнул ему какой-то лопоухий с непонятными вензелями на погонах. – В карты играешь?
– Я бы поспал… – дежурно проговорил Степан. – Глаза слипаются.
– А чего так? Вечер удался?
– Ну… так… – невразумительно махнул рукой Степан, присматривая свободную полку.
И в следующую секунду ощутил мощный шлепок по плечу.
– Здорово, разведка! – На него весело смотрел незнакомец с закрученными по-гусарски усами. – Не думал тебя в этом скотовозе увидеть. Вас разве не отдельными курьерскими перевозят?
– Здорово… – промямлил Степан. – Да я… вот…
– Отстал от своих, что ли? Э, а что это с тобой? – Усатый присмотрелся к его лицу. – Это же бултышка, нет?
– Да. Я из госпиталя и сразу сюда, – с облегчением проговорил Степан.
– Вечно вам не сидится. Отдыхал бы, лечился.
– Я как раз отдохнуть хотел. – Степан закинул на полку рюкзак. – А то завтра трудный день.
– Ну, давай, релаксируй… – разочарованно вздохнул усатый. – А я-то думал, сейчас воспрянем, как раньше бывало.
– Потом, – пообещал Степан и взобрался на полку, оставшись наконец в относительном одиночестве.
Когда сердцебиение пришло в норму, он себя даже похвалил. До сего момента удавалось ловко выходить из всех опасных положений. И даже встреча с усатым «гусаром», явно перепутавшим его с Борисом, не вызвала осложнений.
Можно и расслабиться. В вагоне стоял уютный и умиротворяющий гомон. Хотелось прикрыть глаза и дремать, представляя, что едешь, например, на море в отпуск.
Но, увы, Степана ждал вовсе не отпуск.
«Куда тебе несет, идиот? – задавал он сам себе вопрос. – Что ты сделаешь, когда приедешь? Остановишь войска? Закроешь грудью огнеметные батареи? Чем ты вообще можешь помочь Борису? Ты только и способен, что попадать в неприятности. И на этот раз останешься с ними один на один – оберегать тебя некому…»
«Зато я не сижу на месте и не схожу с ума от собственного бессилия и никчемности, – утешал Степан себя. – Я двигаюсь, что-то предпринимаю, а там посмотрим…»
Почему-то вот это неопределенное «а там посмотрим» действовало как успокоительное. Впрочем, Степан прекрасно осознавал – в его ситуации это было все равно что понадеяться на авось…
А больше ему надеяться было не на что.
За все время пути Степан высунулся с полки лишь однажды, когда по вагону разносили ужин. Ему действительно хотелось есть, иначе он не стал бы лишний раз мелькать лицом, рискуя встретиться с очередным «знакомым».
Все обошлось. Поезд, ровно покачиваясь, катился вперед, паровоз оглашал степь мощным гудком, а солнце клонилось к закату. Офицерские вагоны шли последними, поэтому копоть из паровозной трубы до них почти не долетала.
Прошла ночь, и вновь поднялось солнце, когда состав заскрипел тормозами и, мощно содрогаясь, начал снижать скорость.
Конечной точкой был какой-то старый полузаброшенный вокзал, а скорее даже депо. Скопление низких зданий индустриального вида окружали холмы, поросшие редкой желтоватой травой и стелящимся кустарником. Ветер был теплым, почти горячим. Он не освежал, а, наоборот, заставлял потеть и отдуваться.
Сейчас здесь все заполняла жизнь – привозная, временная, но уже кипучая. Носились бойцы, таская уголь, тюки, ящики, мотки веревки, бочонки. На поляне за покосившимся забором вовсю строился палаточный лагерь. Дымили полевые кухни, стучали топоры и молотки, кто-то сердито отдавал приказы, кто-то хохотал, радуясь встрече со знакомым…
– Господа офицеры! – надрывался высокий нескладный прапорщик с белесыми ресницами. – Пройдите к регистрационным столам! Без регистрации ваши талоны на питание и боеприпасы недействительны! Прошу, не задерживайтесь. Следует новый эшелон, нам нужно всех расселить…
Господа офицеры не спешили регистрироваться, предпочитая собираться в кучки, курить и искать в толпе знакомых.
А вот Степан призадумался. Местная «прописка» могла бы решить проблемы как минимум с едой и кровом. Но могла и подкинуть новых сложных ситуаций. И как тут быть?
Этот непростой вопрос Степан решил в пользу легализации. Перспектива остаться голодным и бездомным пугала больше, чем гипотетические проблемы. Он направился к ближайшему столику, установленному прямо на поросшей травой щебенке.