Чтение онлайн

— На какие же?

— Например, поговорим о короле Ранига.

— А что об этом говорить? У Ранига есть законный король.

— Есть король? — удивился Михаил. — Где же он?

Удивление жреца начало сменяться раздражением.

— Ты изгнал его! — он простер руку и указал на собеседника.

— Нет, — ответил тот, качая головой. — Его и не было. Он не правил. Страна была разделена на четыре области влияния, с которых кормились четыре владетельные семьи, а казна даже не получала налогов. У Ранига был такой же король, как у тебя жена.

— Ты хочешь, чтобы я короновал тебя? — прямо спросил Цренал.

— Да. Я — гораздо лучший выбор для Ранига. К тому же имею на корону больше прав.

Старик медленно покачал головой.

— Вели уйти своим подчиненным, я хочу поговорить с тобой откровенно.

— Подождите меня снаружи, — сказал Михаил сопровождавшим его людям.

Он явился для первого разговора со жрецом только в обществе Маэта и охраны. Маэт был откровенно печален. Глава рода Каретт сбежал из столицы не один, а прихватил с собой все семейство, включая прекрасную Ларету. Маэт сначала предполагал, что она прячется где-то в Парме, но поиски не дали никакого результата, поэтому он и загрустил.

— Уходите и вы, — махнул Цренал своим приближенным.

Около десятка жрецов высших рангов, находившихся в зале, вышли.

— Ты — не принц Нерман, — сказал старик, когда они остались одни. — Я знал его и видел его ти. За многие годы, особенно в период взросления, ти меняется. Но не настолько, чтобы ишиб с моими способностями не распознал это. К тому же, твой аб ужасен. Никогда не видел подобного. Это аб не человека, а демона.

— Почему же принц Нерман умер в таком случае? — спросил Михаил, решив пока проигнорировать обвинения в самозванстве.

Он сделал справедливый вывод, что старик неспроста удалил всех свидетелей перед тем, как их высказать. Жрец явно преследовал какие-то свои цели.

— От болезни, — ответил старик.

— А что это должна быть за болезнь, чтобы множество великих ишибов, окружавших наследника, не могли ее вылечить?

— Так иногда случается, — неопределенно заметил старик.

— Но ты можешь назвать эту болезнь? Вот просто сказать ее название?

— Она была мне неизвестна.

— Неужели? Чтобы великий ишиб не мог определить болезнь? Она, что, была такой редкой? А может быть, имела все-таки название? Например, яд?

Цренал промолчал. Он о чем-то задумался.

— Как умер принц Нерман, уже не имеет значения, — тихо ответил старик. — Имеет значение лишь настоящее и будущее.

— И какое же у Ранига будущее с Миэльсом? — поинтересовался Михаил. — Или я даже спрошу иначе: в чем твоя цель? Что ты хочешь от короля или от страны? Вот лично тебе чего хочется?

— Мне нужно, чтобы люди верили в моего бога, — медленно ответил старик.

— Допустим. Допустим, что это так. Обычно люди хотят власти, славы, богатства, здоровья, долгих лет жизни. Но допустим, что тебе нужно просто, чтобы верили в Оззена. Как этому способствовал Миэльс?

— А как этому будешь способствовать ты? — поинтересовался Цренал вместо ответа.

Он был донельзя удивлен ходом разговора. Ему уже сообщали, что человек, захвативший столицу, весьма необычен, но он не верил. Теперь же убедился воочию. Причем, его поразил не только аб самозванца, но и то, как он говорил. И что говорил. Разговор этот никак не сообразовывался с предыдущим опытом старика. Если бы он знал, откуда прибыл Михаил, если бы владел обшей лексикой его мира, то сказал бы, что тот говорит нетипично для мира Горр.

— Я этому могу еще как поспособствовать, — заявил странный собеседник. — Вот смотри, недавно Раниг потерял северные провинции. Они отошли Томолу и Кманту. В обоих этих государствах культ Оззена не практикуется. У Томола — Неурал, бывший бог войны, если мне не изменяет память, у Кманта — Исианда, бывшая богиня красоты. Как ты думаешь, что случится с культом Оззена в наших бывших провинциях?

— А ты сможешь удержать Раниг от дальнейшего распада? — снова спросил жрец. — Или вернуть утраченные земли?

— Я могу сделать и то, и другое, — твердо сказал Михаил. — И если ты меня поддержишь, то у Оззена значительно прибавится сторонников. То есть верующих.

Цренал колебался. С одной стороны он видел, что два короля на одном троне несут угрозу стабильности и возникает риск еще больших потерь среди верующих. С другой стороны, самозванец действительно был лучше Миэльса и доказал свой талант полководца и политика. У него были шансы вернуть утраченное.

— Я мог бы поддержать тебя, если ты вернешь рабство, — сказал жрец. — Оззену нужны рабы.

Лицо Михаила побагровело. Намеки на то, что рабство необходимо вернуть, приводили его в ярость. С большим трудом ему удалось взять себя в руки.

— Послушай, жрец, — произнес он. — Я прошел большой путь. Начал почти с нуля, а теперь стою во главе непобедимой армии и контролирую столицу и весь юг. Значительную часть моей армии составляют бывшие рабы. Среди моих приближенных есть те, у кого семьи до сих пор находятся в рабстве. Кроме того, я считаю рабство самым постыдным явлением, которое только может существовать. Поэтому если ты так ставишь вопрос, то я не остановлюсь ни перед чем. Если ты не коронуешь меня, то я найду другой способ это сделать. Но рабство возрождать не буду.

— Какой же способ? — спросил Цренал, слегка напуганный внезапной, как ему показалось, вспышкой ярости.

Он всю жизнь прожил в условиях, когда рабовладение считалось совершенно нормальным явлением. И ему было трудно понять мировоззрение Михаила. Очень трудно.

— Есть масса способов, — сказал принц.

Он уже полностью овладел собой.

— Вот тебе примеры. Я могу заключить договор с верховным жрецом соседней страны. И распространить его религию на Раниг. Поверь, мне совершенно все равно, какой здесь будет бог. Или могу сделать иначе: договориться с одним из твоих заместителей или кто там есть у тебя. А когда договорюсь, то сделаю его верховным жрецом Оззена. Вместо покойного предшественника. Ты меня понимаешь? Могу сделать еще много чего. Это у тебя только два пути: короновать меня или нет. А у меня вариантов больше. Гораздо больше.