Чтение онлайн

– Ну, гад! Ну, гад же! Ненавижу тебя! – фальцетом заорал обиженный и униженный голубоглазый ангел, выбрасывая на лестничную площадку скейт и пузатый чемодан.

Все остальное успело выбежать само!

Тихо щелкали, передвигая секундную стрелку, электронные часы на стене кухни. Еще пару полных секундных оборотов и будет ровно 23. 00. Кухонный стол ломился! Тут тебе и котлетки по-киевски, и картошечка, запеченная с грибочками, а в длинной тарелочке – селедочка, как бы плавает в зеленом лучке. И, конечно, чемпионы по слюноотделению – половинки яичек вкрутую с горками красной икры. Салат оливье на столе не поместился… но он был!!! В центре стола, как символ семейного благополучия, возвышалась бутылка полусладкого шампанского и пол-литра дагестанского коньяку. Лучший – и он же единственный в доме – хрустальный набор бокалов многократно отражал желтоватый свет трех лампочек кухонной люстры. А четвертой, перегоревшей, было просто стыдно за себя.

Хозяин квартиры, он же и виновник этого кулинарного излишества, мирно спал в кресле в позе «нога на ногу». Звали его Александр Александрович Михайлов. Или, как мы с вами договаривались, Сан Саныч. Он спал в выходном костюме, в галстуке и стоптанных домашних шлепках, так и не дождавшись свою жену Олю, присев «на минутку» после кухонной суеты. Широко открытое кухонное окно, как антенна локатора, улавливало все околодворовые звуки, фильтруя их на «свой – чужой».

Во двор въехал черный «мерседес», тараня тишину позднего вечера тяжелым роком из всех своих открытых окон. Скрипнули тормоза, и все открытые подъезды пятиэтажной хрущебы с удовольствием повторили многократным эхом этот звук. Сан Саныч проснулся… С довольной улыбкой осмотрел стол, заглянул за кресло, где был спрятан сюрприз – букет алых роз в трехлитровой банке, – подошел к окну и посмотрел вниз.

Высокий мужчина в модном джинсовом костюме подал руку выходящей из «мерседеса» даме. Невысокая, стройная блондинка в длинном вечернем платье «под зебру». Это была она. Его Оля. Неожиданно мужчина подхватил ее на руки, начал кружить, целовать, что-то шептать на ушко. Она тихо смеялась, подставляя шею, грудь, плечи для поцелуев. Сан Саныч отшатнулся от окна, заметался по кухне в поисках очков. Пятый этаж, все как в тумане! Нашел, надел, чуть не вывалился… Что они делают? В свете подъездного фонаря было хорошо видно, как этот ковбой обнял ее, притянул к себе, и они слились в долгом нежном поцелуе.

Какая же она была податливая в его руках. А его руки… его руки ласкали ее открытую спину, опускаясь ниже за вырез платья, и страстно тискали ягодицы. Не может быть!

Сын снял очки, подошел к столу и налил себе полный фужер коньяку. Выпил. Подбежал к окну и закричал с надрывом:

– Оля-я-я-я!

– Спи, мужик! – спокойным голосом сказал джинсовый красавчик, садясь в машину. Оли уже не было…

Саныч, пошатываясь, отошел от окна, машинально налил еще один фужер коньяку, жадно выпил его, постоял качаясь и, растопырив руки, заученным маршрутом направился в спальню.

Раннее утро в городе ни с чем не перепутать. Начинают дворники. Потом сосед. Сволочь. Деньги на аккумулятор экономит и гоняет стартер минут десять, вынимая душу. Приехали мусорщики. Здрасьте! Скучали без вас! А еще громче можете? Потом соседка Валя тащит с пятого этажа своих близняшек, ненавидящих детский сад. И их стерео-истерику не заглушит ни подушка на голову, ни голова в подушку! Как дети в таком возрасте могут орать басом?

А вот когда утром просыпаешься в носках, трусах, очках и в галстуке, это вызывает вопросы. И у Сан Саныча Михайлова они были! Вспоминать позор долго не пришлось, тем более что на спинке кровати висело то самое… вечернее платье «под зебру». Почему-то прислоняясь спиной к стене, скользя майкой по обоям, Саныч пошел в разведку. Дверь в ванную комнату была прикрыта не полностью. Шумел душ, и легкое сопрано выводило «…я люблю тебя до слез…». Как же было обидно! И больно! Решение было принято мгновенно. Встав на кухонную табуретку, Саныч достал с антресолей два пустых чемодана. Не глядя вывернул из своей половины шкафа одежду, утрамбовал ее в чемоданы, а не влезшие носки с трусами рассовал по карманам костюма. Потом впопыхах оделся, забрал из трюмо свой паспорт, диплом и толстую папку с почетными грамотами.

– Санчи-и-и-и-ик! Пора вставать! Вынеси мусор! – донеслось из ванной. Видно, почувствовала движение. Гадюка!

Волоча старые неудобные чемоданы, Саныч подошел к зеркалу в прихожей, выбрал самую яркую помаду и написал:

«ПРОЩАЙ! Я БЫЛ С ТОБОЙ СЧАСТЛИВ! БУДЬ И ТЫ С НИМ!»

Потом, повесив на крючок свой ключ от квартиры, обивая углы прихожей чемоданами, захлопнул дверь.

В нашей стране рабочий день у всех категорий трудящихся заканчивается примерно в одно время. И только врачи, студенты и спортивные тренеры портят общую картину.

– Ты смотри, подошел, а я думал, что посеял, – сам себе удивился Сашка, открывая дверь в квартиру Деда своим ключом.

Сессия заканчивалась, причем заканчивалась без особого кровопролития. С учебой у младшего Михайлова проблем, слава богу, не было. Да и какие могут быть проблемы у кандидата в мастера по боксу, победителя всех мыслимых и немыслимых университетских соревнований. Скоро, совсем скоро он станет величайшим хирургом современности. На его счету уже три аппендикса! Вернее, он присутствовал на операциях… но то ли еще будет. Главное, крови не боялся. Боксер!

У Сашки до сих пор перед глазами маячила тень шикарной фигуры Антонины Петровны со шлангом от пылесоса в нежных руках. У Деда была сегодня тренировка. А где тогда она?

– Антонина Петровна-а-а! – негромко, с придыханием позвал Внук, стягивая с ног кеды, тем самым добавляя в местную палитру запахов что-то свое… особенное.

В ответ включился старинный дедовский холодильник, испугав своим рокотом карьерного самосвала стаю голубей на подоконнике. Пахло мужским дорогим одеколоном, слегка щекотал обоняние запах смеси лавра благородного и черного индийского перца, доносящийся из кухни. Женщиной тут и не пахло!

– Петровна! Вы дома? – уже без надежды на бесплатный стриптиз спросил, увидев стоящий в прихожей уже холодный пылесос, застенчивый юноша. – И где она? Опять задушил и спрятал? Синяя Борода! – начал храбриться после недолгих поисков спортсмен-разрядник.

Прихватив из прихожей тяжелый боксерский мешок, он ходил из комнаты в комнату и смотрел оценивающе на потолок. Получалось, что лучшим местом для мешка была спальня Деда. Осталось найти те убедительные аргументы, которые…

Неожиданно что-то промямлил дверной звонок, и Сашка, обнимая, как родного, свой мешок, пошел открывать. На пороге стоял его отец – Михайлов Александр Александрович, то есть Сан Саныч, как мы с вами и договаривались.

– Привет, сынок, а ты чего здесь?

– Здорова, па, а у меня ключ… Деду обещал, – не объясняя, ответил Сашка, путая следы.

– А Дед?

– Так вторник сегодня, тренировка у него. Попросил к его приходу пельменей сварить, – ответил Сашка и, поставив мешок на старое место, повесил полотенце на шею и пошел на кухню.

– Здорово! Пельмешки – это хорошо! Давненько я пельмешки… – Быстро сбросив туфли и повесив пиджак, Сан Саныч, потирая от предвкушения руки и шаркая дедовскими тапками на три размера больше, пошлепал за Сашкой на кухню.