Саймон

В душном помещении почтового отделения воздух казался раскалённым до предела. Кондиционеры не работали уже неделю. Столбик термометра за окном в дневные часы не опускался ниже отметки в 35 градусов. Люди в очереди к единственному работающему окну обмахивались чем попало. Кто журналом, кто сумочкой, кто носовым платком, а один мужчина и вовсе поливал лицо водой из пластиковой бутылки.

За компьютерным столом сидела Ангелина — молодая женщина с добрыми карими глазами и румянцем на щеках. Её вежливая улыбка, казалось, приклеилась к лицу намертво, несмотря на то, что день выдался особенно тяжёлым.

Внезапно в отделение ввалился мужчина лет сорока — грязный, неопрятный, излишне загорелый не то от тяжёлой физической работы на открытом воздухе, не то от нередкого сна в алкогольном угаре под палящим солнцем. Не обращая внимания на очередь, он ринулся к окошку.

— Слышь, ты! — рявкнул он, нависая над прилавком. — Пенсию давай!

Ангелина, хотя она предпочитала сокращённый вариант — Геля, подняла глаза на дебошира и молвила, стараясь сохранить профессионализм:

— Здравствуйте. Документы, будьте добры.

Хамоватый тип, от которого за версту разило горьким дурманом перегара, бросил на столешницу потрёпанный мобильник и дешёвый бумажник с паспортом, пенсионным удостоверением и пластиковой картой СНИЛС.

Геля тщательно изучила документы, увидела пометку о дате выдачи предыдущей пенсии, сверилась с показаниями настольного календаря и отрицательно помотала головой.

— Простите, у вас пенсия 15-го числа, а сегодня только 14-е. Приходите завтра.

— То есть как завтра? — взревел нетрезвый посетитель. — Мне сегодня надо!

— Прекрасно вас понимаю, но ничем не могу помочь. Приходите завтра.

— Помочь?! — перебил мужчина. — Да я завтра на вахту уезжаю! Пенсию давай, а то жалобу накатать могу!

— Для досрочной выплаты пенсии необходимо письменное разрешение из социального фонда, — спокойно ответила Геля. — Я не могу взять на себя такую ответственность.

— Был я в твоём фонде, кикимора жирная! Да меня там послали прямо к тебе! — заорал мужчина, стуча кулаком по прилавку. — Сказали, что тут всё решат!

Очередь зашевелилась, кто-то начал недовольно перешёптываться. Геля почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она так не любила конфликты, особенно когда несправедливо обвиняли её.

— Понимаете, — начала она, понизив голос, — даже если в фонде вам так сказали, без документа я не имею права…

— Ах так?! — взревел забулдыга. — Тогда я сейчас позвоню куда надо! Тебя под жопу отсюда турнут, корова неповоротливая!

Старушка из очереди не выдержала:

— Мужчина, вы бы потише! Что вы с девушкой скандал устраиваете!

Но дебошир только отмахнулся:

— А ты, бабка, в жопу иди! Не твоего ума дело!

Геля сжала кулаки под столом. Её глаза наполнились слезами, но она изо всех сил старалась держаться.

— Если вы успокоитесь и послушаете, решение непременно найдётся. Сходите в социальный фонд, уточните, где вам дадут бумагу с разрешением о досрочной выплате пенсии, и ситуация будет решена, — произнесла она, стараясь говорить твёрдо.

Но мужчина уже вошёл в раж. Он продолжал кричать, размахивал перед лицом работницы почты мобильным телефоном со включённой камерой, сыпал ругательствами и оскорблениями, пока очередь не начала роптать всё громче и громче.

— Ты, бестолковая жиробасиха! — орал он, брызгая слюной. — Да я тебя сейчас так отделаю, что неделю сидеть не сможешь!

Ангелина вжалась в стул, но продолжала стоять на своём:

— Я не могу нарушить правила. У меня нет права выдавать пенсию до наступления даты выплаты. Либо идите в социальный фонд, либо приходите за пенсией завтра.

— Да ты просто издеваешься! — взвыл посетитель. — Из-за тебя я на вахту опоздаю!

Кто-то из очереди демонстративно отвернулся, делая вид, что происходящее его не касается. Другие нервно переминались с ноги на ногу, но никто больше не решался вмешаться.

— Я понимаю ваше беспокойство, — тихо произнесла Геля, — но если я нарушу правила, пострадает не только моя работа, но и ваша пенсия в будущем.

— Да плевать мне на правила! — рявкнул мужчина. — Ты просто не хочешь работать! Задницу отрастила, поперёк себя толще, лярва!

Его голос становился всё громче, переходя на крик. Геля изо всех сил старалась быть профессионалом, но сейчас всё её самообладание трещало по швам.

— Я не могу этого сделать, — повторила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

В этот момент мужчина схватил со стола папку-передвижку с образцами печатной продукции и замахнулся на несчастную сотрудницу:

— Ну всё, слониха, ты меня достала!

Очередь замерла. Женщина с маленьким ребёнком на руках тихо охнула, но никто не двинулся с места.

— Вы не имеете права угрожать сотруднику, — произнесла Геля решительно, как ей показалось. — Я вызову полицию.

Она инстинктивно закрыла глаза, попробовала отступить на шаг, но запнулась о ножку стула с колёсиками. Кресло покатилось вглубь служебного помещения. Скандалист швырнул в девушку увесистую папку. Она отпрыгнула в сторону, наскочила на банку с газировкой, которую держала на полу, чтобы содержимое слишком уж не нагревалось. По линолеуму растеклась пенистая лужица. Суетливое бегство заставило Гелю наступить в неё ногой, и мир стремительно перевернулся. Секунду назад работница почты стояла за прилавком, а уже в следующий миг падала навзничь.

Послышался сочный звук удара. Ангелина крепко приложилась затылком о крышку металлического короба, в котором хранились деньги, и свет померк.

Ясность мысли возвращалась крайне медленно и неохотно. Тяжесть в голове и во всём теле мешали сосредоточиться. Сознание словно окутало туманной пеленой, а в ушах стоял неприятный звон.

— Тихо-тихо, не торопитесь, — прозвучал спокойный голос рядом. — Мы уже едем в больницу.

Она попыталась сфокусировать взгляд на человеке в синей униформе. Фельдшер — мужчина лет пятидесяти с седыми висками и добрыми глазами — внимательно следил за её состоянием, проверяя реакцию зрачков и пульс.