Чтение онлайн

– Его могут съесть мыши, - сказал Дамасо.

– Они детей не едят, - сказала она.

Она сменила красное платье на другое, более открытое, с крупными желтыми цветами.

– Кто папа?
– спросил Дамасо.

– Понятия не имею,- сказала она. И, подойдя к двери, добавила: Сейчас вернусь.

Он услышал, как она повернула ключ в замке, Дамасо повесил одежду на стул, лег и выкурил одну за другой несколько сигарет. Постельное белье вибрировало в такт мамбе. Дамасо не заметил, как заснул. Когда он проснулся, музыки не было и от этого комната показалась ему еще больше.

Девушка раздевалась около кровати.

– Сколько сейчас?

– Около четырех. Ребенок не плакал?

– Вроде бы нет, - ответил Дамасо.

Девушка легла рядом и, разглядывая его слегка блуждающими глазами, начала расстегивать ему рубашку. Дамасо понял, что она изрядно выпила. Он хотел было погасить лампу.

– Оставь, - сказала она.
– Мне так нравится смотреть в твои глаза.

С рассветом комнату наполнили звуки утра. Ребенок заплакал. Девушка взяла его в постель, дала ему грудь и запела, не открывая рта, песенку из трех нот. Наконец они все уснули. Дамасо не слышал, как около семи девушка проснулась и вышла из комнаты; вернулась она уже без ребенка.

– Все идут на набережную, - сказала она.

Дамасо чувствовал себя так, будто проспал всего час.

– Зачем?

– Посмотреть на негра, который украл шары, - ответила она.
– Его сегодня отправляют.

Дамасо закурил.

– Бедняга, - вздохнула девушка.

– Что еще за бедняга?
– взорвался Дамасо.
– Никто не заставлял его быть сволочью.

Девушка задумалась, опустив голову на грудь, а потом сказала, понизив голос:

– Это сделал не он.

– Кто сказал?

– Я точно знаю. В ночь, когда забрались в бильярдную, негр был у Глории и провел у нее весь следующий день до самого вечера. А потом пришли из кино и рассказали, что его арестовали там.

– Глория может сказать об этом полиции.

– Негр уже сказал. Алькальд пришел к Глории, перевернул у нее в комнате все вверх дном и пригрозил, что посадит ее как соучастницу. В конце концов все уладилось за двадцать песо.

Дамасо встал около восьми.

– Оставайся, - сказала девушка, - зарежу на обед курицу.

Дамасо стряхнул волосы с расчески, которую держал в руке, и сунул ее в задний карман брюк.

– Не могу, - сказал он.

Взяв девушку за руки, он привлек ее к себе. Она уже умылась и оказалась действительно очень юной, с огромными черными глазами, придававшими ей какой-то беззащитный вид. Она обняла его и повторила:

– Останься.

– Навсегда?

Слегка покраснев, она отпустила его.

– Обманщик.

Ана в это утро чувствовала себя усталой, однако общее волнение передалось и ей. Скорей обычного собрав у своих клиентов белье для стирки, она пошла на набережную посмотреть, как будут отправлять негра. У причалов, перед судами, готовыми к отплытию, гудела нетерпеливая толпа. Тут же был и Дамасо.

Ана ткнула его указательным пальцем в поясницу.

– Что ты здесь делаешь?
– подпрыгнув от неожиданности, спросил Дамасо.

– Пришла с тобой попрощаться.

Дамасо постучал по деревянному фонарному столу.

– Типун тебе на язык, - сказал он.

Закурив, он бросил пустой коробок в реку. Ана достала из-за корсажа другой и положила в карман его рубашки. Дамасо не выдержал и улыбнулся.

– Вот дура, - сказал он.

– Ха-ха-ха!
– рассмеялась Ана.

Вскоре появился негр. Его провели посередине площади - руки были связаны за спиной веревкой, конец которой держал полицейский. По бокам шли двое полицейских с винтовками. Он был без рубашки, нижняя губа у него была рассечена, а бровь распухла, как у боксера. Взглядов толпы он избегал с достоинством жертвы. У дверей бильярдной, где, чтобы наблюдать обе главные фигуры спектакля, собралось больше всего зрителей, молча стоял и смотрел на него, укоризненно покачивая головой, хозяин заведения. Люди пожирали негра глазами.

Баркас поднял якорь. Негра повели по палубе к цистерне с нефтью и привязали к ней за руки и за ноги. Когда на середине реки баркас развернулся и дал последний гудок, спина негра ярко блеснула.

– Бедняга, - прошептала Ана.

– Преступники, - сказал кто-то рядом с ней.
– Разве может человек вынести такое солнце?

Дамасо увидел, что голос, сказавший это, принадлежит какой-то страшно толстой женщине. Он начал пробиваться через толпу к площади.

– Много болтаешь, - прошипел он на ухо Ане.
– Ты бы еще заорала на всю площадь.

Она проводила его до бильярдной.

– Хоть бы переоделся, - сказала она, прежде чем уйти.
– А то прямо как нищий.

Новость собрала в заведении шумную толпу посетителей. Стараясь обслужить всех, дон Роке подавал на несколько столиков одновременно. Дамасо ждал, чтобы он прошел около него.

– Хотите, вам помогу?

Дон Роке поставил перед ним полдюжину бутылок пива с надетыми на горлышко стаканами.

– Спасибо, сынок.

Дамасо разнес бутылки по столикам, принял заказ и продолжал приносить и уносить бутылки до тех пор, пока посетители не разошлись по домам обедать. Когда на рассвете он вернулся к себе в комнату. Ана поняла, что Дамасо пьян. Она взяла его руку и приложила к своему животу.

– Пощупай, - сказала она.
– Слышишь?

Дамасо не обнаружил никакого энтузиазма.

– Шевелится, - продолжала она.
– Целую ночь бил ножками.

Но он не выразил никакого интереса. Занятый своими мыслями, Дамасо ушел на другой день очень рано и вернулся только после полуночи. Так прошла неделя. В те редкие минуты, когда он, лежа на постели и покуривая, проводил дома, он избегал разговоров. Ана стала вдвое внимательней к нему. И в начале их совместной жизни был случай, когда он вел себя так, а она не знала его характера и надоедала ему. И тогда, сев на нее в постели верхом, он избил ее в кровь.