Чтение онлайн

Уэстфолл почувствовал, как кровь приливает к его щекам. По правде говоря, он не очень-то хотел, чтобы девушка нашлась. Если бы ее нашли, то она оставалась бы камнем у него на шее до тех пор, пока он не отправил бы ее в какую-нибудь школу.

Но с другой стороны, Рут была вне себя от горя и беспокойства. Он не мог понять привязанности, существовавшей между матерью и дочерью. Хотя, если бы девушку нашли живой, но при сомнительных обстоятельствах, он наверняка сумел бы превратить горе своей жены в справедливый гнев и возмущение.

Бледсоу откашлялся.

– Так вы хотите, чтобы я послал запрос?

– Я считаю ваше предложение очень разумным.

Сыщик чуть заметно усмехнулся, как будто прочитал мысли Уэстфолла, и откланялся.

– Тогда я немедленно займусь этим. Не провожайте меня, я сам найду дорогу.

– У тебя множество природных достоинств. – Шрив окинул Миранду критическим взглядом. Девушка стояла на возвышении, на открытой площадке фургона.

– Я в самом деле не могу… Шрив не дал ей договорить.

– Речь образованного человека. Это самое главное. Мне не нужно учить тебя правильному произношению. С этим ты вполне прилично справляешься. Кое-где глотаешь звук «а» и пытаешься сделать долгим звук «и», но в остальном произносишь все совершенно верно.

Миранда покраснела.

– Спасибо, но…

– Ты стоишь прямо, не сутулишь плечи. – Шрив сидел, опираясь на соломенный тюфяк, в помещении конюшни, которую они сняли для репетиций. Его правая рука была на перевязи; под спину было подложено свернутое одеяло. Он налил себе стакан лимонада из кувшина, который принесла ему Миранда. – И ты не виляешь бедрами.

При упоминании этой части тела Миранда вспыхнула.

– Меня так учили…

Шрив сделал глоток и продолжал обсуждать ее достоинства:

– У тебя хорошие, сильные легкие. Многие женщины не могут громко говорить. Но тебя услышат даже в самом дальнем конце зала. – Он одобрительно закивал головой, будто решил сделать выгодную покупку. – Да, ты вполне подходишь для сцены.

– И цена у меня подходящая, – пробормотала она.

Шрив недовольно посмотрел на нее.

– Ты не можешь рассчитывать на плату: ты еще только ученица. И помни, – он сделал выразительный жест левой рукой, – ты учишься у самых лучших учителей. Я сам – а я работаю на сцене уже более десяти лет, и мне доводилось выступать перед коронованными особами Европы, – я сам буду учить тебя.

– Я хочу шить костюмы и рисовать декорации.

– Глупости. – Шрив устроился поудобнее. – Начнем. Сейчас ты стоишь на ярком солнце, чтобы привыкнуть к свету рампы. Урок первый. Не щурься.

Миранда нахмурилась, потом попыталась расслабиться. Струйки пота побежали у нее по спине.

Шрив критически осмотрел ее.

– Хорошо. Дальше. Урок второй. Ты не сможешь играть роль до тех пор, пока не выпустишь книгу из рук.

– Я не хочу играть. – Миранда сжала в руках текст и опять нахмурилась. Солнце светило ей прямо в лицо, и у нее уже разболелась голова. А может быть, это был просто страх сцены. Она покачнулась и отступила в сторону.

Шрив поднял руку и указал на текст.

– Брось его мне.

– Я не…

– Брось его мне. Молодец. Конечно, ты не хочешь играть. Возможно, это даже к лучшему. Ты будешь работать на сцене без всяких романтических иллюзий. Ты будешь отрабатывать свое содержание. Ведь ты не сможешь оставаться с нами, если не будешь работать. – Он поднял руку, как дирижер, управляющий оркестром. – «О, говори, мой светозарный ангел!» [14]

Миранда поежилась.

– Ну давай! Я знаю, что ты уже выучила свои слова. – Он ободряюще улыбнулся ей. – «О, говори, мой светозарный ангел!»

– «Ромео! Ромео, о зачем же ты Ромео? – Она протянула руки, как он учил ее, потом взглянула на него, ища поддержки. Он одобрительно кивнул. – Брось отца…»

– «Покинь отца». Покинь отца.

– «П-покинь отца и отрекись навеки от имени родного! А не хочешь – так поклянись, что любишь ты меня, – и больше я не буду…» – Она запнулась и замолчала.

– Капулетти. Ее имя – Капулетти. Джульетта Капулетти. Ты успешно справилась с самым знаменитым монологом.

– Я справилась?! Я справилась?! – Миранда сжала руки. Вдруг слезы полились у нее из глаз. – Я даже не знаю, что это значит.

Шрив раздраженно посмотрел на нее.

– Тебе и не нужно знать, что это значит. Тебе лишь надо произнести слова.

– Но…

– Оперные певцы просто поют слоги. Они не знают, что означают слова, которые из них состоят. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Я скажу тебе, что нужно говорить, как смотреть и куда двигаться. А в остальное время просто стой на месте с грустным видом и старайся не измять костюм.

– Я не хочу ничего делать. – Она прикрыла глаза от бьющих ей в лицо солнечных лучей и взглянула на листки роли, лежавшие на коленях у Шрива. – О Боже! В следующем монологе целых десять строчек.

Шрив перелистал сценарий.

– Начинай со слов о розе. Это самая важная часть.

– А, вот ты где. Шрив, послушай, Шрив.

Когда ее мучитель обернулся на голос, Миранда опустилась на колени и потянулась за листками текста.

Шрив подал ей сценарий.

– Правильно. Учи свои слова. Пришедший Фредерик возбужденно размахивал руками.

– Спектакли в театре на Кларк-стрит потерпели провал. Актеры напиваются каждый вечер и оскорбляют публику. Хозяин увольняет их и просит нас вернуться.

Шрив в победном жесте вскинул вверх руку, потом довольно усмехнулся.

– Ему придется заплатить нам больше.

– Я сказал ему, что цена возросла, но он уже слышал о том, что произошло на борту «Алмазной королевы». Он знает, что Шейлы нет с нами и говорит, что не будет платить за нее. – Фредерик кивнул в сторону Миранды.

– Еще как будет! – Шрив указал на Миранду. – Это величайшее открытие в театральном мире! Он еще когда-нибудь повесит мемориальную доску на этот чертов театр в память о ее выступлении. На этой сцене всемирно известная Миранда дебютировала в «Ромео и Джульетте»! Так и передай ему.