Счастье
Шрифт:
Так проходили дни, заполненные работой в больнице и домашними заботами. Вот и сегодня Сор Окчу уже закончила трудовой день. Еще раз осмотрев палату, с легким сердцем отправилась она домой. И вдруг ей навстречу выбежала соседка.
— Матушка Дин Юсона приехала, — сообщила она.
— Что?!
У Сор Окчу учащенно забилось сердце. «Как она решилась на это? Во время сессии я же честно ей сказала, что мы не можем быть вместе. И все равно…» Однако Сор Окчу одновременно была и благодарна старой женщине, решившей не оставлять ее одну.
Сор Окчу торопливо открыла дверь.
— Матушка! — Девушка бросилась старушке на грудь.
— Дитя мое! — только и могла вымолвить мать Дин Юсона, обнимая Сор Окчу.
Вошла соседка Соннё, она стала в сторонке и краешком фартука вытирала влажные глаза.
Когда прошли первые минуты встречи, Сор Окчу усадила мать Дин Юсона на циновку и сама села рядом.
— Как вы себя чувствуете, матушка? Вы так осунулись.
— Ничего. Ну а как ты, не болела?
— Нет, матушка, не болела.
— Значит, все в порядке. А я так беспокоилась, так ждала тебя, думала, что после сессии все-таки зайдешь. Но в конце концов решила вот…
И она рассказала, как переживала отъезд Сор Окчу, как ей было тяжко думать, что Сор Окчу живет где-то совсем одна, без родных. Вот она и приехала сюда, чтобы хоть немного побыть рядом и присмотреть за ней.
— Ты знаешь, я ведь была в Пхеньяне, встречалась там с Чо Гёнгу.
— Правда? И что же?
— Ты правильно тогда посоветовала — Чо Гёнгу мне все рассказал о сыне.
— Вот видите, как все хорошо получилось!
— Чо Гёнгу сказал, что в прошлом году, после демобилизации, Юсона направили в клинику медицинского института, в отделение восстановительной хирургии. Я целых два дня провела у Чо Гёнгу, и он мне все время говорил о сыне. Ведь Юсон думает, что я осталась на Юге, и очень переживает.
— Как я рада за вас, матушка. Наконец-то вы встретитесь с сыном! Хорошо, что съездили в Пхеньян.
— А на обратном пути я заезжала в клинику, к Юсону.
— И наконец встретились?
— Нет, не встретилась. Юсон был в командировке. Но я не стала ждать его возвращения, просила передать, что я буду в Хаджине и чтобы он, как только вернется, ехал сюда. Обещали все передать. И вот я здесь.
Сор Окчу сразу не нашлась что сказать. Эта новость всколыхнула в ней все минувшее. Она и представить себе не могла, что все так вдруг обернется. То, чего она больше всего боялась, кажется, скоро произойдет. От этих мыслей учащенно забилось сердце, и, с трудом скрывая волнение, она только и сказала:
— Спасибо вам, матушка.
— За что ж меня-то благодарить? Я так думаю, что всем будет радостно здесь встретиться. Ведь ты мне как родная дочь, и приехала я к тебе, чтобы присмотреть за тобой, помочь тебе. Вот завтра ты мне скажешь, что нужно делать, — сказала старушка, а сама уже мечтала, как они все трое переберутся к сыну в клинику.
— Прежде всего вам нужно отдохнуть несколько дней. Наш поселок расположен у моря, здесь очень красиво и воздух чистый. А какие здесь люди!
Сор Окчу была в смятении. Но она и сама не знала, что ее волновало больше: неожиданный приезд матери Дин Юсона или возможная встреча с самим Дин Юсоном.
Вечером пришел Ди Рёнсок.
— Как хорошо, что вы приехали, Окчу теперь будет веселее. Спасибо вам за Еашу заботу, — сказал он, здороваясь с матерью Дин Юсона.
— Ну, какая тут забота? Я ведь знаю, что и на заводе, и в поселке все относятся к Окчу как к родной дочери. А что я? Просто соскучилась по ней, вот и приехала, — отвечала старушка, раскланиваясь в приветствии.
— Однако в нашем возрасте не каждый отважится отправиться в такой дальний путь.
Сор Окчу сходила на кухню и принесла ужин. Втроем они уселись есть. Пришел председатель партийного комитета завода Ли Сондок.
— Вот узнал, что вы приехали к Окчу, и решил зайти. Приехали вы очень кстати. Завод выделил Окчу домик со всеми удобствами рядом с домом бригадира Рёнсока. Так что как раз поможете Окчу переселиться в новое жилище.
— Как это хорошо! Родина помнит своих героев, — растроганно сказала старушка.
— Это верно. Ну что ж, Окчу, поздравляю тебя, а пока как следует принимай гостью. — Ли Сондок долго и обстоятельно говорил с матерью Дин Юсона о дальнейшей жизни Сор Окчу. И только поздно вечером, попрощавшись, ушел.
Проводив Ли Сондока до калитки, Сор Окчу вернулась и стала готовить гостье постель в комнате на женской половине, которую Ди Рёнсок временно предоставил в распоряжение Сор Окчу и которой девушка, как могла, придала уютный вид.
Пол комнаты был натерт до зеркального блеска. На одной стене висел портрет Ким Ир Сена, у другой стены стояли шкаф и письменный стол, покрытый вышитой салфеткой.
— Окчу, на-ка примерь этот костюм. — Мать Дин Юсона, вынув подарок из чемодана, протянула его девушке. — Думала вручить тебе после сессии, но ты так и не зашла ко мне, вот я и захватила его с собой.
— Зачем это, матушка? Разве мне не в чем ходить?
— Знаю, что живешь не хуже других, но, коль я привезла его, бери, пожалуйста.
Сор Окчу стала примерять обнову. Надев юбку, она сразу догадалась, почему мать Дин Юсона приобрела этот костюм. Длинная юбка закрывала ее укороченную ногу, в ней она будет чувствовать себя спокойнее, чем в короткой, не думая о своем физическом недостатке, мысль о котором никогда не покидала ее.
— Матушка! — Сор Окчу до глубины души была тронута вниманием старой женщины, понимавшей ее состояние, и, уже не сдерживая себя, опустила голову ей на колени и расплакалась.