Чтение онлайн

— Разве это возможно сделать у нас? — с недоверием спросил профессор.

Ему действительно была необходима холодильная камера для изучения процессов заживления ран при пересадке кожи на большие участки тела. Успех дела во многом зависел от приобретения такой камеры, и это не было преувеличением. Он с надеждой посмотрел на Гу Бонхи; ему было приятно, что такое ответственное поручение доверили именно ей, этой милой девушке, которую любит его сын.

— Вполне. Попросим и товарища Хо Гванчжэ, он непременно поможет.

— Ну что ж, попробуйте. С этим вопросом, кажется, все ясно. Давайте поговорим о другом. Скажите, пожалуйста, что будем делать с больным Ли Сунпхаром? Ведь поиски товарища Юсона, как известно, ни к чему не привели, — Хо Герим решил вернуться к прерванному во время обхода разговору.

Рё Инчже, словно ожидая этого, тут же поднялся с места.

— Прошу больного Ли Сунпхара оставить на моем попечении, — сказал он, — тем более что первую операцию ему делал я.

— Не возражаю. А что вы намерены предпринять теперь? — спросил Чо Гёнгу.

— Снова делать операцию с пересадкой компактной кости, как мы это делали не раз. Ведь поиски доктора Юсона, как я понимаю, не увенчались успехом. Или это не так? — с иронией в голосе ответил Рё Инчже.

— Значит, хотите опять применить прежний метод?

— Вы лучше меня знаете, что метод пересадки компактной кости дает иногда хорошие результаты. У нас тоже сделано несколько удачных операций. К тому же необходимо учитывать и моральное состояние больных, ведь они ждут от нас скорейшей помощи.

— Не думайте, что я этого не понимаю. Но ведь больному уже однажды делали операцию старым методом, и она оказалась неудачной. Зачем же снова подвергать его риску? Вам же известно, что при старом методе благополучный исход достигается не более чем в пятидесяти случаях из ста. Так что и повторная операция может оказаться неэффективной. Нам же надо добиваться стопроцентного результата. И кто действительно заинтересован в таком результате, тот не может отстаивать позицию, какую занимаете вы.

— Я с вами не могу согласиться. Вы думаете только об одном больном, Ли Сунпхаре, а всех остальных с подобными заболеваниями почему-то не берете в расчет, — не сдавался Рё Инчже. Он как-то зло посмотрел на собеседника.

— Каждого больного необходимо оперировать со всей тщательностью и осторожностью, надеясь на успех. Вернуть человека к активной трудовой деятельности — вот вопрос, который мы с вами должны решать. Долг врача — постоянно чувствовать свою высочайшую ответственность перед страной.

— Что же вы предлагаете в данном конкретном случае? Не думаете же вы, что цель можно достичь одними благими пожеланиями? Разве опыты с губчатой костной тканью у нас увенчались успехом? Что же осталось? Будьте добры, ответьте, — продолжал отстаивать свою позицию Рё Инчже.

— Считаю необходимым интенсивно продолжать опыты товарища Юсона. Мне думается, что желаемый результат будет достигнут. Во всяком случае, я надеюсь на это. И ответственность беру на себя. Всех наших больных, инвалидов войны, мы должны поставить на ноги.

Хо Герим пока сидел молча, он лишь внимательно прислушивался к спорящим, но последние слова Чо Гёнгу заставили его вступить в спор.

— Вы оба заинтересованы в выполнении указаний партии и товарища Ким Ир Сена. Их, разумеется, надо выполнять. Однако есть ли смысл тратить время и силы на изучение свойств губчатой костной ткани дальше, если до сих пор желаемого результата мы не достигли?

— В настоящее время, профессор, мы вправе рассчитывать на успех. Мы изучили причины неудач и убедились, что поиски в целом ведутся в правильном направлении, а ошибки, как нам кажется, были допущены в послеоперационный период. Мы сейчас определенным образом продвинулись вперед.

— Как далеко?

— Думается, ждать уже недолго. У нас будет что обещать нашим больным.

— Не верю я в это… А товарищу Юсону я желал только добра. Зачем ему тратить попусту драгоценное время! — Этими словами профессор как бы подвел итог спору и вышел из кабинета.

Вниз по течению реки Миран плавно скользил пассажирский пароход. В каюте у открытого иллюминатора сидела Гу Бонхи и рассматривала приближающиеся корпуса металлургического завода; на душе у нее было тревожно.

Ни холодный ветер, дувший с реки, ни волны со свинцовым отливом, бившиеся о борт парохода, ни прохладные брызги воды не могли остудить взволнованное лицо девушки.

После последнего совещания в кабинете Чо Гёнгу прошло несколько дней, а ее до сих пор беспокоил неприятный осадок, оставшийся на душе от последних слов профессора, сказанных в адрес Дин Юсона. Каждый раз, когда Гу Бонхи задумывалась над поведением профессора на этом совещании, она испытывала душевное смятение и старалась подавить его в себе. Внешне она для всех оставалась доброй, жизнерадостной, отзывчивой девушкой, а вот когда оставалась одна…

Днем Гу Бонхи вела амбулаторный прием в поликлинике, затем шла в стационар, а вечером, когда ей случалось уединиться где-нибудь в тихом уголке ординаторской, снова и снова предавалась беспокойным мыслям и у нее портилось настроение.

В свое время между клинической больницей мединститута и металлургическим заводом развернулось «Движение за взаимопомощь». Встал вопрос о командировке на завод нескольких врачей. Первой в список попала Гу Бонхи. При выборе учли, что на заводе работает Хо Гванчжэ и с его помощью ей будет там работать проще, чем кому-либо еще. Но она тут же отвела свою кандидатуру: в таком скверном душевном состоянии ей не хотелось встречаться с любимым. А там она его непременно встретит и тогда должна будет рассказать ему о профессоре. Мы так давно не виделись, думала она, наша встреча должна быть радостной, а я своим разговором испорчу все. Что же делать? А если я расскажу ему обо всем, еще неизвестно, как он это воспримет. Как отнесется к позиции отца? К тому же я не смогу скрыть, что я разделяю точку зрения Дин Юсона. Что же тогда будет? Ведь он из тех сыновей, кто беспрекословно подчиняется воле отца. И она колебалась — рассказать или не рассказывать? Она сперва решила не рассказывать, но тут же отказалась от своего намерения. Гу Бонхи считала, что между любящими людьми не должно оставаться ничего недосказанного. И она никак не могла решиться ехать на завод.