Чтение онлайн

— Я уже сам собирался домой, — сказал он, принимая от матери узелок с едой.

— Слышала, спорили вы тут. До чего-нибудь договорились? — Старушка выжидательно посмотрела на сына.

— Договорились, только с операцией придется немного повременить, — ответил Дин Юсон.

— Повременить? Как же так? — В голосе старушки послышалось сожаление.

— Вы, матушка, не волнуйтесь. Скоро мы завершим свою работу. А вы спокойно занимайтесь своими делами. Как следует присматривайте за сыном, кормите его вовремя, — сказал Чо Гёнгу.

— Понятно, — согласно кивнув головой, ответила старушка и пошла к выходу.

— Мама, подождите нас. Пойдемте вместе, мы тоже уходим, — сказал Дин Юсон, поднимаясь со стула…

А несколькими часами позже Гу Бонхи писала длинное письмо своей боевой подруге Сор Окчу.

Сойдя с катера, Хо Гванчжэ пересек бульвар, украшавший берег реки Миран, и по широкой улице торопливо зашагал к дому, где жили его родители. Он шел на встречу с отцом. С тяжелым сердцем он готовился к этому свиданию.

До сих пор между ними были теплые, доверительные отношения, размышлял Хо Гванчжэ по дороге. За отца он всегда стоял горой. И отец относился к нему с доверием, во всем советовался с ним. Неужели этому пришел конец? Неужели между ними теперь не будет взаимопонимания?

На днях, когда Гу Бонхи приезжала на завод в командировку и рассказала ему о сложных отношениях между отцом и Дин Юсоном, он много думал, стараясь осмыслить услышанное, но так до конца и не уяснил предмет разногласий. И он решил повидаться с отцом.

Мрачное настроение все время не покидало молодого человека. Он представил себе отца в высокомерной позе и рядом с ним притихшую Гу Бонхи. Ему очень хотелось позвонить любимой, но он сдержался, решил отложить свидание с ней на потом. Сперва надо выслушать отца, разобраться в его споре с Дин Юсоном. Нет, пока он звонить не будет.

В квартире профессора во всех окнах горел свет. На одном дыхании Хо Гванчжэ одолел три этажа и очутился перед дверью родительской квартиры. На стук никто не отозвался. Он толкнул дверь и вошел. Появилась мать. Увидев сына, она радостно всплеснула руками. Он поздоровался с матерью и неслышно приоткрыл дверь в кабинет отца. Отец с Рё Инчже играл в шашки, да с таким увлечением, что даже не заметил появления сына. Став у двери, Хо Гванчжэ внимательно разглядывал сосредоточенно-увлеченное лицо отца. Подогнув одну ногу под себя, профессор перебирал рукой белые шашки, лежащие в круглой сверкающей коробке, и неотрывно смотрел на шашечную доску, расчерченную черными и белыми линиями. Его глаза лучше всяких слов говорили о всех перипетиях игры: они то широко раскрывались, то суживались в щелочку, то сверкали искорками удовлетворения, то выражали удивление или сожаление, а порою и огорчение.

В памяти Хо Гванчжэ, наблюдавшего за отцом, неожиданно замелькали, точно спроецированные на экране, эпизоды из жизни в Сеуле. Отец и там увлекался игрой в шашки. Он мог, если появлялся подходящий партнер, прервать любую работу и тотчас же достать шашечную доску. От природы честолюбивый, отец не любил проигрывать. Не раз случалось, что за игрой он забывал даже о еде. Свою увлеченность он оправдывал философским рассуждением, что игра в шашки, дескать, не простое развлечение и не пустое времяпрепровождение, она способствует интеллектуальному развитию личности, в особенности тех, кто занят научным трудом.

«Отец не изменил своим привычкам», — подумал Хо Гванчжэ, и ему почему-то даже взгрустнулось.

Стараясь не показывать своего настроения, Хо Гванчжэ подошел к отцу.

— Здравствуйте, отец.

Хо Герим вздрогнул, поднял голову и посмотрел на сына. Хо Гванчжэ в знак приветствия низко поклонился.

— А, это ты? Ну ступай к матери. Она тебя накормит.

И только. Всего несколько скупых слов. Профессор вновь устремил взгляд на доску и тут же передвинул шашку вперед на одну клетку. Он как будто уже забыл о сыне.

Хо Гванчжэ не ушел, он сел на стул возле письменного стола и увидел лежавшую на столе рукопись. В глаза бросились знакомые с детства медицинские термины. Наверное, отец завершает работу над монографией, подумал Хо Гванчжэ.

Прошел час, сражение на шашечной доске не прекращалось, и конца ему не было видно. Победы и поражения чередовались. Отсутствие преимущества у того и другого соперника затрудняло исход поединка. Видимо, и Рё Инчже не был новичком в шашечных баталиях и тоже непременно хотел одержать победу.

Хо Гванчжэ начал листать лежавшие на столе газеты и терпеливо ждал окончания игры.

Стенные часы пробили десять. И только тут Рё Инчже поднял руки, признав свое поражение.

— Чувствуется виртуозная игра сеульских мастеров, — сказал он. — Сдаюсь.

Профессор удовлетворенно улыбнулся одними губами и отодвинул от себя шашечную доску.

Рё Инчже попрощался и ушел. Проводив гостя, отец вернулся в кабинет. Теперь он мог уделить внимание и сыну.

— Что-нибудь случилось? Почему ты чуть ли не среди ночи приехал? — спросил он.

Профессор вспомнил, что сын обещал приехать только после завершения строительства доменной печи.

— Соскучился, вот и приехал. У вас тут все в порядке? Ничего не произошло? — скрыв истинную причину приезда, спокойно спросил Хо Гванчжэ.

— А что у нас может произойти? Все в порядке. Вот только работа над книгой движется не так быстро, как хотелось бы.

Хо Гванчжэ показалось, что в голосе отца прозвучали нотки неискренности. Но профессор как ни в чем не бывало сел за стол и принялся листать рукопись. Словно бы и сына рядом не было.

— Уже поздно, отец, может быть, на сегодня хватит? — Хо Гванчжэ положил руку на плечо отца и почтительно взглянул ему в лицо, изборожденное глубокими морщинами.

— Ничего. Для науки ночь не помеха. — И профессор продолжал читать рукопись.

Хо Гванчжэ долго наблюдал за отцом. «Неужели он в самом деле консерватор?» — с грустью подумал он.

— Отец, вы читали сегодняшнюю газету? — неожиданно спросил Хо Гванчжэ. Прежде они при встречах обычно обменивались новостями, связанными с работой каждого. А сегодня Хо Гванчжэ нарушил эту традицию.