Чтение онлайн

— Нет, пятница мне не подойдет. Встретимся сегодня, в четыре часа.

— Но я только что сказал вам...

— Я слышал, что вы сказали. Два важных совещания. Отложите их.

— Послушайте, мистер Сент-Джон...

— Ив, — поправил его я. — Сент-Ив.

— Ив так Ив. Мне не по душе незнакомцы, которые звонят по телефону и учат меня, как вести дела! — негодующе воскликнул Спиллейси.

— Но меня-то нельзя назвать незнакомцем, не правда ли? Тем более что у нас есть общие друзья. В частности торговец произведениями искусства мистер Альберт Шиппо и известный в прошлом спортсмен мистер Джонни Паризи. Кстати, только вчера вечером я обедал с Джонни.

— Вы упомянули мою фамилию, — дружелюбие в голосе сменилось обреченностью.

— Мы поговорим об этом. Сегодня.

Долгая пауза, тяжелый вздох.

— Хорошо. В четыре часа. У меня.

— Договорились. — И я положил трубку.

Я поставил на плиту воду для чая и начал резать огурцы, когда в дверь постучали. Томатный суп и крекеры давно переварились, и я снова проголодался. По телевизору показывали какой-то английский фильм, действующие лица постоянно пили чай и ели сандвичи с огурцом, — я их, кстати, очень люблю, — и растравили-таки мой аппетит. Я положил нож на столик и пошел открывать дверь. На пороге возник лейтенант Огден из полиции нравов, в одном из своих трехсотдолларовых костюмов, с широкой улыбкой на лице.

— Хочешь сандвич с огурцом? — спросил я.

— Что?

— Сандвич с огурцом. Заходи.

Огден вошел.

— Твоя беда, Сент-Ив, в том, что ты живешь один. Это неестественно. Противоречит веленью Божьему.

— Если не хочешь сандвич с огурцом, могу предложить тебе выпить. Шотландское, водка, бурбон, чего изволите?

— Бурбон, — выбрал Огден. — С водой.

Я смешал ему бурбон с водой и вновь занялся сандвичем. Срезал корочку с двух кусков хлеба, аккуратно намазал их маслом, положил на один ломтики огурца, накрыл вторым и разрезал по диагонали на четыре части.

Огден стоял рядом, наблюдал за моими трудами. Один раз я искоса глянул на него, но не заметил восхищения в его глазах. Я нашел пакетах с чаем, опустил в чашку, залил кипятком. Когда чай заварился, вынул пакетик и отнес чашку и сандвич к моему любимому креслу. Осторожно сел, держа в одной руке чашку, а во второй — тарелку с сандвичем.

— Тебе снова нужно жениться, — гнул свое Огден. — Или найти работу. Сандвич с огурцом в половине третьего дня плюс телевизор. С ума можно сойти. — Он шагнул к телевизору и выключил его. — Ты плохо кончишь, Сент-Ив.

— Я люблю огурцы, — оправдывался я. — А также чай и сандвич с огурцом. — Я откусил кусок и начал медленно жевать. Сандвич оказался не таким вкусным, как я ожидал. Все потому, что ел я его в компании Огдена, а не английских актеров на экране телевизора.

— С чем ты пришел? — поинтересовался я.

Огден отпил из бокала.

— Хороший бурбон.

— Тебе лучше знать. Я не пью бурбона. Наверное, и в этом повинна моя монашеская жизнь.

Огден сел в кресло напротив меня. В пятьдесят с небольшим он сохранил хорошую фигуру, но волосы изрядно поседели, а лицо прорезали глубокие морщины. Лицо у него было грубое, жесткое, привыкшее ко лжи и грязи нью-йоркского дна. Маленький нос дергался каждые несколько минут, словно чуя неприятный запах, причину которого установить он не мог. Глаза цветом напоминали морозное январское небо.

— Как твоя дочь? — Я пригубил чай.

— Начинает учиться. В следующем месяце.

— Где?

— Огайо Стейт. Мне придется отвезти ее.

— Это хороший колледж.

— Да. Мне говорили. Но и стоит недешево.

— Почему она не захотела учиться поближе к дому?

Огден неопределенно помахал рукой.

— О Господи, ты же знаешь, какая нынче молодежь. Они не хотят жить дома и каждый день ходить в колледж. Им подавай кампус, в другом штате, по меньшей мере в другом городе.

— С этим все ясно. — Я отправил в рот еще один кусок сандвича. — Но почему ты пришел ко мне в половине третьего дня вместо того, чтобы ловить злостных нарушителей нравственности?

— До меня доносятся кое-какие слухи.

— Из Вашингтона? От Деметера?

— Он звонил в понедельник. Справлялся о тебе. Я сказал, что дело с тобой иметь можно, но ты отличаешься излишней осмотрительностью.

— Я думал, ты говорил ему о моей чрезмерной осторожности.

— Возможно. Не помню. Осторожность, осмотрительность — какая разница.

— Он сказал тебе, чем я занимаюсь?

— Да. Каким-то щитом. Африканским. Ты должен выкупить его у воров за двести пятьдесят тысяч. Тот еще щит!

— У него давняя история.

— Деметер полагал, что тебе не помешает помощь.

— Ты предлагаешь свои услуги?

Огден допил бокал и поставил его на ковер, поскольку столика под рукой не оказалось.

— Неофициально.

— Неофициально?

— Если ты думаешь, что я тебе пригожусь.

— Не думаю.

Огден пожал плечами.

— Мне просто пришла в голову мысль, что завтра не грех провести несколько часов на свежем воздухе. Тем более завтра у меня выходной.

— А что такого особенного в завтрашнем дне?

— Я слышал, что именно в этот день ты намерен выкупить щит.

— От кого же ты это слышал?

Тут он впервые улыбнулся, показав ровные белые зубы. Слишком белые и ровные. Вставные зубы! Почему-то меня обрадовало, что у Огдена вставные зубы. Словно тем самым нашел его слабое место. А Огден тем временем сомкнул губы, стерев с лица улыбку.

— Прослужив двадцать три года в полиции, поневоле научишься собирать самую разнообразную информацию. У тебя в газете было точно так же, не правда ли? Ты понимаешь, звонит какая-нибудь темная личность, что-то говорит, а ты, зная, что это темная личность, все равно начинаешь проверку, и в итоге выясняется, что он не врал. В данном случае тот же вариант.

— Почему Деметер позвонил тебе?

— Мы с ним давние друзья. Вместе учились в академии ФБР.

— Я не верю в анонимный звонок.