Чтение онлайн

— А своим ходом самолеты могут двигаться? — спросил Проскурин и тут же сам себя оборвал. — Да нет, это ерунда. Своим ходом их не повезут. А вдруг какая-нибудь машина мимо проедет? Представляешь, как в «Итальянцах в России». Катят себе спокойненько два «МиГ-29» прямо по шоссе, а под ними «Жигули» проезжают, мотоциклы, «Мерседесы». Как еще? А если на платформе?

— Не-а, — Алексей покачал головой. — У вас здесь сколько полос? Три? — Он полез в бардачок, вытащил атлас, открыл его на нужной странице, посмотрел внимательно и спросил: — Вот это что? Мост? Высота какая?

— Пять метров, по-моему, а что?

— По высоте в принципе нормально, «МиГ» в высоту четыре и семь, но дорога-то так и идет трехполосная.

— Нуда.

— Значит, прямо посреди этих шести полос должны стоять опорные колонны, верно?

— Они и стоят, — согласился Проскурин.

— А слева — основа.

— Разумеется. — Майор поглядывал на Алексея с интересом. — И что? Ты хочешь сказать, что не прошел бы он там?

— Конечно, не прошел бы, — утвердительно кивнул Алексей. — У него же в крыльях одиннадцать с половиной метров. Значит, должно быть четыре полосы как минимум. И то, если каждая три метра шириной.

— Два девяносто, — машинально поправил Проскурин.

— Ну, два девяносто, без разницы. Все равно не годится.

— А крылья снять можно?

— Крылья-то? — Алексей пожал плечами. — Понятия не имею. Я не снимал. Это надо у техников спрашивать. Наверное, можно для ремонта. Другое дело — сколько времени это займет… Хотя… — Он прикрыл глаза, вспоминая, что же видел позапрошлой ночью. Техники, устанавливающие под крылья стальные опоры на колесах. — Ты знаешь, наверное, — наконец пробормотал он. Настолько тихо, что Проскурин едва разобрал слова.

— Что-что?

— Я говорю: похоже, ты прав. Именно так они и поступили.

— Но. Есть еще одно «но».

— Какое именно?

— Самолет в высоту четыре и семь десятых да плюс высота платформы. Это еще метр. Может быть, сантиметров семьдесят. Своим ходом под мостом «МиГ», наверное, прошел бы, а на платформе — нет.

— А там точно пять метров? — переспросил Алексей.

— Точно. Ну и дальше смотри. К Ростову они поехать не могли, так?

— С чего ты взял?

— Да с того, что здесь пост ГАИ.

— Ну и что? Это даже хорошо, — хмыкнул Алексей. — Если были сопровождающие, то вполне могли и через пост рвануть. Ну тормознет их милиция, и что? Скажут: «Куда едете, товарищи? Что везете?» А те им в ответ: «Секретная информация». И бумаги соответствующие покажут. Это же тебе не просто так — самолеты угнать. Наверняка здесь кто-нибудь из серьезных людей завязан. Так что бумажку им подмахнули бы не глядя. Поэтому насчет того, куда они поехали, вопрос спорный.

— Все равно, — не сдавался Проскурин. — Им бы пришлось «МиГи» через весь Новошахтинск везти. Значит, скорее всего свернули в другую сторону. Тут тоже через город, но окраиной, по одной улочке и в темноту. Ищи их потом.

— Может быть. А может быть, и нет.

— Ладно. Для начала неплохо было бы выяснить, где вы все-таки сели? Что это за аэродром?

Еще минут пятнадцать они ехали молча, внимательно осматривая посадки.

— Ну-ка, постой. — Алексей вдруг подался вперед, напрягся, лицо его ожило.

Проскурин притормозил. Ничего похожего на взлетную полосу он не видел, но и ему передалось волнение попутчика.

— Где? — спросил одними губами.

— Вон туда подъехать бы, — Алексей указал направление рукой. — Видишь, будка деревянная в полукилометре?

Проскурин пригляделся:

— Ну да, вижу. Там, где мосток.

— Вот-вот, давай-ка туда.

— Легко сказать «туда». Здесь дороги-то нет.

— Какая-то есть, правда, наезженная, неасфальтированная. Так что твоей «пятерочке» тяжело придется.

— Ну ладно, — вдруг решительно заявил фээскашник. — Хрен с ней, с «пятерочкой». Если все получится, то мне на эту «пятерочку» глубоко чихать будет. А если нет, тем более. У меня, знаешь, на примете один человек есть, — продолжал бормотать Проскурин, разворачиваясь, — из любого дерьма конфетку сделает. Веришь — нет, машины ему притаскивали после аварии, лепешка — не машина. Смотришь на нее и думаешь: восстанавливать нечего. Рухлядь, хлам. Только в металлолом и годится. Да еще уговаривать придется, чтобы взяли. А он повозится, повозится, месяц, полтора, и глядишь: выезжает как новенькая. Золотые руки. Так что уж с моей «пятерочкой» он, думаю, как-нибудь совладает. Ну чего ты бибикаешь, лох? — заворчал кому-то в окно. — Руки, что ли, нечем занять? Бибикает он… Рули давай.

— А ты ему кто? Кум? Сват? Брат? — усмехнулся Алексей через силу. — С какой стати он тебе машину будет делать?

— Дурак ты, — беззлобно буркнул Проскурин. — Я же гэбист. Попробовал бы он отказаться. Сделает как миленький. А потом спасибо скажет, ручку пожмет и при этом еще улыбнется: «Заходите, Валерий Викторович, всегда рады». Он ведь знает: случись с ним чего, к кому обращаться? А ни к кому. К Валерию Викторовичу. Да, кстати, друг ситный, расскажи-ка мне, кто это тебе укольчик по вене запустил?

— Что? Какой укольчик?

— Ну, это уж тебе лучше знать, какой. — Проскурин усмехнулся. — Только не ври вруну, любитель. Я — профессионал. Давай, колись.

— Никто мне никаких уколов не делал, — твердо ответил Алексей, — Я, может быть, и раненый, но не сумасшедший.

— Да ну? Правда? — Майор засмеялся во весь голос, весело, заразительно. — А по тебе и не скажешь. Вот и врачиха говорила насчет укольчика.

— Не знаю. Ничего такого не помню.