Чтение онлайн

— А я уверена, что Ронни будет рад, если узнает, что ты с таким участием относишься к людям.

Инид упрямо замотала головой.

— Это будет полным крахом. Он взбесится, и я его потеряю. — Она сжала руку Элизабет. — Лиз, ты должна мне обещать, что никому не расскажешь об этих письмах. Поклянись, что не расскажешь!

— Жизнью клянусь!

Элизабет торжественно возложила длань на первую попавшуюся книжку, по толщине похожую на Библию. Это оказался толковый словарь. Она же писатель, и словарь всегда должен быть под рукой. Она, конечно, не Хемингуэй. Пока что пишет только для, школьной газеты «Оракул», да еще ведет рубрику «Глаза и уши».

Элизабет понимала, почему Инид так тщательно старалась сохранить тайну. Последние годы в Ласковой Долине стала бурно развиваться электронно-вычислительная промышленность, но городишко пока оставался настоящей провинцией. Отец близняшек говорил, что в таких городках сплетни множатся, как» мыши в кукурузе.

А уж в школе от сплетен было деваться некуда — столовая, раздевалки, лужайка перед главным крыльцом служили излюбленными местами школьных кумушек, которым до всего было дело — кто с кем гуляет, кто не прочь побаловаться наркотиками, кто в какой цвет красит волосы. Болтовня по большей части была безобидной, но бывало, злая сплетня вспыхивала, как пожар, и тогда в его огне гибли безвинные люди. Элизабет сама только что прошла сквозь этот огонь. Ее сестру-близнеца чуть не забрали в полицию, а она выдала себя за Элизабет. Сплетня доставила Лиз много неприятностей, поэтому ей, как никому, было понятно беспокойство Инид.

, — Клянусь, что если я когда-нибудь разболтаю об этих письмах, то… — тут Элизабет осенило, — то пусть меня зароют заживо в шоколадное тесто.

Инид со стоном схватилась за живот. Девчонки съели целую гору шоколадного печенья. И не сомневались, что прибавят килограммов на двадцать. Но шутка возымела желаемый результат. Инид все-таки улыбнулась.

— Да я тебе и без клятвы верю. Я тебе верю, как себе, правда-правда. Ты моя самая лучшая подруга.

. — Я надеюсь. — Элизабет, смеясь, взяла подушку и сделала вид, что хочет задушить Инид. — Ну кто бы еще пригласил тебя ночевать? Ты так храпишь, просто ужас.

— Я никогда не храплю. — Инид со смехом соскочила с кровати и в ответ замахнулась на Лиз своей подушкой.

— Я как в «Боинге-747» в момент взлета! — Глухо раздался из-под подушки ее голос.

За этой возней девушки не заметили, как одно письмо упало на ковер.

— Сдаюсь-сдаюсь, — не выдержала Элизабет. — Пора спать. Давай рассказывать страшные истории о привидениях. Вот слушай. Две девчонки одни в пустом, огромном, скрипучем доме.;.

— Элизабет Уэйкфилд! Я ведь не усну после твоих историй с привидениями. В тот раз я неделю не спала.

Лиз щелкнула выключателем. Комната погрузилась в зыбкую, полную теней темноту, и она начала самым скрипучим голосом:

— Дождливой темной ночью…

Инид испуганно сжалась под одеялом. Как приятно отключиться от настоящих страхов, от которых постоянно сжимается сердце. Потерять Ронни — : страшнее этого для нее ничего не было.

Джессика уставилась в окно на зеленые склоны, а мисс Нора Дальтон продолжала что-то говорить о спряжении французских глаголов.

— Скучать, скучала, скучаю, — проспрягала Джессика про себя.

Был такой чудесный день. Хотелось на пляж, загорать в новом блестящем купальнике, купленном неделю назад в магазине Фокси Мама».

Краем глаза она видела в соседнем ряду Уинстона Эгберта, который не сводил с нее влюбленного взгляда. Идиот, с какой еще стати он так пялится? Но сама уселась пококетливее.

— Ждем только тебя, Джессика.

Джессика ощутила на себе пристальный взгляд мисс Дальтон. В широко посаженных миндалевидных глазах мисс Дальтон, высокой, изящной женщины лет двадцати пяти, светился благожелательный интерес.

— Извините, я не поняла вопроса. — Я только хотела узнать, не поведаешь ли ты нам свою тайну, — улыбнулась мисс Дальтон; Она редко улыбалась, улыбка придавала ее миловидному, но строгому лицу еще большую привлекательность.

— Тайну? — Джессике стало несколько не по себе.

— Oui [1] . Тайну того, как ты собираешься спрягать глаголы, которые я написала на доске, ни разу не взглянув на них. — Укор был сделан самым ласковым тоном.

— С помощью телепатии, — с изяществом клоуна бросился Уинстон на помощь Джессике. — Она у нас настоящая Женщина-Чудо. Покажи, Джес, как ты одним прыжком можешь перемахнуть через пару небоскребов.

— Идиот. Прыгает не Женщина-Чудо, а Супермен, — вмешался с другого конца класса Кен Мэтьюз. У него были очень длинные ноги, и он всегда вытягивал их поперек прохода. А еще любил при случае влезть в разговор. Кен по всем статьям превосходил Уинстона: высокий симпатичный блондин, и, кроме того, капитан футбольной команды. — Если не заткнешься, вылетишь отсюда быстрее пули.

— Спасибо, Кен, — сухо сказала учительница. — Ну, по-моему, отношения выяснены и можно заняться делом. Я, правда, боюсь, — она опять улыбнулась, — что у кого-нибудь из вас рентгеновский аппарат вместо глаз, и вы видите ответы на моем столе.

По классу прокатился смех. Кен расплылся в ослепительной улыбке, предназначенной специально мисс Дальтон. Ни для кого не секрет, что Кен безнадежно влюблен в мисс Дальтон. Она часто занималась с ним после уроков — у Кена плохо шел французский, — но Джессика не сомневалась, что мисс Дальтон даже не подозревала о влюбленности Кена.

Учителя кое в чем на удивление несообразительны. Джессика всегда знала, какому парню нравится, и умело пользовалась этим. Вот и Уинстон может на что-нибудь пригодиться. Но беда в том, что сейчас ей нужен Брюс Пэтмен и никто больше.

Джессике представился Брюс — красавец, несметно богат, все девчонки влюблены в него, ездит на антрацитово-черном «порше» и смотрит на всех свысока холодными голубыми глазами. Только бы он пригласил ее на осенний бал. Разумеется, если не пригласит, можно и так что-нибудь придумать. Джессика попала в список претенденток на звание королевы, Брюс Пэтмен — один из претендентов в короли. В голове у нее закрутился сценарий: она избрана королевой, делает вид, что очень удивлена, не понимает, почему ей такая честь, скромно выходит на сцену, в глазах слезы, только. Боже упаси, чтобы не размазалась тушь. И, потупив голову, смиренно принимает корону.