СЕКСотка
Шрифт:
В понедельник же, выйдя из училища после занятий, Лена буквально уперлась взглядом в знакомую красную машину, просигналившую ей фарами.
Удивленная девушка открыла дверь.
– Садись, - холодно бросил ей Русаков и резко газанул.
– Что-то случилось?
– спросила она.
– Сейчас узнаешь!
Он долго крутил по переулкам и улицам, не проронив ни слова, пока не остановился у дома.
– Выходи!
– сказал он.
Ошарашенная Лена не могла поверить: несколько дней назад, здесь, в подвале, в студии художника она была.
Спустившись за ним следом по каменным ступенькам, она увидела, как Иван Анатольевич по-хозяйски своим ключом открывает дверь и пропускает ее вперед.
– Узнаешь?
– грубо спросил он.
– Да-а...
– Когда ты здесь была?
– В пятницу, по-моему...
– С кем?
– С подругой.
– Что делали?
– Обычная вечеринка...
– Почему я ничего не знаю о ней?
– Я не думала...
– Не думала... Ты с кем-то познакомилась?
– Было много разных людей...
– И ничего интересного?
– Нет, обычная тусовка. Стихи, картины, танцы...
– Значит, обычная? Ни о чем существенном не говорили? Ни с кем особенным не познакомились?
Он с разворота наотмашь ударил ее ладонью по лицу.
– Я предупреждал тебя, что ты никогда не сможешь обмануть меня!
Лена была по-настоящему испугана, испугана до такой степени, что даже слезы обиды, как-будто рвущиеся наружу, боялись литься из глаз, а комок в горле парализовал дыхание и не позволял ничего произнести.
– Я предупреждал тебя, что ты у нас не одна?! Так вот, вчера я получил сообщение о том, что здесь происходило. О западных корреспондентах. О литературе, которую они привезли с собой. Об идее неформального молодежного объединения и издания на его базе литературно-художественного журнала с западным финансированием... Но от тебя я ничего не узнал! Почему?
– Я ничего об этом не знала...
– Не знала? Ты пришла сюда в 20.15 и пробыла до 23.35. Я хочу знать, намеренно ли ты скрыла от меня то, что здесь происходило? Намеренно ли ты скрыла от меня свои новые знакомства? Почему я не получил об этом отчета?
– Я собиралась написать, как обычно, к среде. Я не думала, что это может так тебя заинтересовать, - наконец вымолвила она.
– Опять врешь?! Я тебе скажу, почему ты все пропустила мимо ушей. Ты обтирала углы этого дома со студентиком, сынком режиссера Сосновского. Рассказать тебе, о чем вы говорили? Рассказать тебе, что написано в том сценарии, который вы, якобы, поехали читать к нему домой? Я, в отличие от тебя, об этом знаю! Как и то, что он никогда не снимет этого фильма, а отец сам надерет ему заднее место, когда прочтет эту галиматью!
– Как ты узнал?
– недоуменно вырвалось у нее.
– Как я узнал? Иди сюда, смотри, это будет тебе уроком.
Он повел ее в небольшую комнату, дверь которой запиралась на несколько замков. Комната была напичкана различной аудио- и видеотехникой. Иван Анатольевич подошел к пульту и стал по очереди включать видеомагнитофоны. На экранах появились видеозаписи того самого вечера, снятые несколькими камерами.
– Видишь? Этот "запрещенный, непризнанный авангардист", якобы притесняемый советской властью, на самом деле - один из наших агентов. А его квартира - она обошлась нам в круглую сумму - по оснащению одна из самых лучших. Но она окупает себя. Хочешь полюбоваться на себя крупным планом?
– Это ужасно...
– Ужасно не это, а то, что ты пропустила все мимо ушей!
Он выключил магнитофоны и тщательно запер двери на ключ.
– Ты поехала к нему домой, - продолжил он разговор уже в студии.
– Да, я поехала к нему домой.
– Ты трахалась с ним?
– Я трахалась с ним, - ответила она, пытаясь смотреть ему прямо в глаза.
– Я не позволю тебе стать б.., подстилкой под любого, кто предложит роль...
– Я переспала с ним не ради роли!
– почти крикнула она со слезами на глазах.
– Не ради роли, а ради чего? Может быть, по любви?
– Я хотела отомстить тебе!
– Мне? За что?
– он вновь был спокоен и говорил как всегда, почти без всяких эмоций.
– За то, что ты используешь меня! Я твой агент! Стукачка! Больше тебе ничего от меня не нужно. Ты даже никогда не дарил мне цветы! Не говорил мне о любви... А я... я люблю тебя! Люблю!
Он подошел к ней, обхватил волосы рукой и стал медленно наматывать их на ладонь, пока боль не исказила ее лицо и с губ не сорвался стон.
– Попробуй еще хоть раз лечь с кем-нибудь в постель! Только попробуй! В следующий раз ты сделаешь это только тогда, когда я тебе разрешу! Понятно? Не слышу!
– Да... а...
– еле сумела произнести она.
– Я отвечаю за тебя. Я - твой отец, брат, друг и любовник! Я! И только попробуй забыть об этом!
Он потянул ее за волосы вниз и опустил на пол. Ткнул лицом в брюки... Он наблюдал за ее действиями в зеркало, которое висело прямо за ее спиной, до тех пор, пока удовольствие не заслонило все и он не закрыл глаза.
Другой глаз, совершенно бесстрастный и внимательный, помещавшийся за зеркалом, точно фиксировал все происходящее через заданные интервалы времени. И Русаков знал об этом.
Почти все лето Лена провела у своей бабушки в Симферополе, куда уехала вместе со своей подругой Ольгой Наумченко. Были знакомства на пляже, дискотеки, походы в кино, но не больше. В Москву девушки возвращались девятнадцатого августа в переполненном добавочном поезде.
Спали плохо. В плацкартном вагоне, куда только и удалось достать билеты, всю ночь голосили грудные дети, а под утро, когда, наконец, удалось заснуть, проводница разбудила сообщением: