Чтение онлайн

— На меня ваши колдовские чары не действуют, я вам не король, голову которого вы задурили.

— Задурила? Я? — возмутилась Амирель. — Только благодаря мне Торрен стал королем! И вы это знаете! Как вы смеете меня в чем-то обвинять?

Глава тайного королевского сыска мерзко усмехнулся, болезненно сжал ее руку и повлек ее за собой. Амирель вмиг передумала идти с ним. Сердито приказала:

— Выпустите меня немедленно!

Глава тайного сыска замер, нелепо дернулся и разжал ладонь.

С трудом подавив желание по-детски высунуть язык, Амирель быстро пошла ко входу во дворец. Уходить в неизвестность было рано. Сначала нужно было подумать, куда бежать и как, подготовиться, а потом уже срываться с места.

— Надо было сначала заткнуть тебе рот, наглая девка, как это делал элдормен Аверн! — возмущенно крикнул граф, но не тронулся с места.

«Сам себе рот затыкай! Кулаком!» — мысленно огрызнулась Амирель, торопливо ускорив шаг, не желая слышать оскорбления.

Догнавшая ее камеристка озадаченно сказала:

— Что-то с нашим главой тайного королевского сыска не то. Он себе в рот кулак засунул и принялся его грызть, как собака кость. Может, ему голову солнцем напекло?

Амирель сбилась с шага. Это что же, она теперь и мысленно может команды давать? Это же невообразимо!

Она послала мысленный приказ элдормену Ветте убираться с площади и вынуть кулак изо рта. Но не сразу, а через час. Чтобы на своей шкуре прочувствовал, можно ли обращаться с ней подобным образом.

Придя в свои покои, сбросила накидку и, заметив жадные взгляды камеристки и служанки, бросаемые в окно, отпустила их на площадь повеселиться, разрешив не приходить до утра.

Празднование длилось до глубокой ночи, придворные пировали во дворце, простолюдины — на площади, где были выставлены длинные ряды, уставленные едой и напитками, и все это время забытая всеми голодная Амирель провела в своем будуаре.

Она не хотела веселиться по поводу воцарения Торрена, но ей было обидно. Если бы не она, королем ему не бывать, он вообще вряд ли был бы жив. А теперь он про нее попросту забыл! Раздражение все нарастало, хотя она и понимала, что это очень глупо, и что эти эмоции вовсе не ее.

В полночь, поняв, что еды ей никто не принесет, а есть хотелось сильно, ведь обеда и ужина ее тоже лишили, решительно пошла к дверям.

Приказав стражникам спать, двинулась вниз, зная, что где-то там находится кухня. Коридоры были пусты, навстречу ей никто не попадался. Остановившись на нижнем этаже, где находились хозяйственные отделения, она принюхалась.

Обостренное голодом обоняние четко ответило — кухня в той стороне. Амирель пошла на запах съестного и не прогадала. Приказав всем находившимся в помещении ее не замечать, взяла поднос, составила на него все, что ей понравилось — от пары тушеных куропаток до большого куска торта, и села у окна за пустующим столом.

Не замечающие ее повара и поварята, подавальщики и лакеи, бегающие туда-сюда, откровенно обменивались нелицеприятными мнениями о празднике, придворных, короле, будущей королеве и о ней самой.

Из этого обмена мнениями Амирель узнала многое. И то, что герцогиня Илана настоящая королева, не то, что эта избранница, которую все боятся и ненавидят, и что король не сводит с невесты глаз, так она его очаровала.

Услышала и то, что после свадьбы эту так называемую избранницу как минимум выгонят из дворца, а максимум сожгут на костре, как мерзкую колдунью. Мать Иланы, герцогиня Лаввет, именно так пообещала расправиться с королевской подстилкой. А герцогиня своих слов на ветер не бросает, это знают все.

Слушая эти слухи, Амирель неторопливо ела, оглядывая сплетников и с трудом сдерживаясь, чтоб не пожелать им какую-нибудь пакость. Насытившись, встала и уже подходила к выходу, когда одна из подсобных служанок заявила:

— А этой избраннице никто еды не отнес? Или она жрать не хочет?

Дядька с большим брюхом, как раз в этот момент запихивающий в себя кусок явно не для слуг изысканно приготовленной нельмы, громогласно заявил:

— А шлюх кормить не надо, шлюхи, даже королевские, сами… — и он добавил поганое словцо, после которого все на кухне заржали, как жеребцы во время гона.

У Амирель помутнело в голове. Ее собственный гнев, усиленный амулетом, вырвался наружу, сминая все внушенные в семье представления о скромности и порядочности. Она вышла на середину помещения.

— Вы все меня видите!

Еще жующий пузатый дядька, увидевший ее одним из первых, подавился и побагровел. Через минуту на кухне наступила тишина.

— По-вашему, я жалкая шлюха, не так ли? — голос Амирель звенел от едва сдерживаемой ярости. — И ни на что больше не гожусь?

Слуги переглянулись. Ей они клятву верности не приносили, и что происходило за закрытыми дверями во время сбора аристократов, представляли смутно. Один из откровенных зубоскалов, уверенный, что ничего ему не будет, насмешливо уточнил, нагло глядя ей в лицо:

— А что, это не так? — и обернулся за поддержкой к остальным.

Одобряя его слова, раздались откровенные смешки кухонной прислуги, перешедшие в громовое лошадиное ржание.

Еще державшаяся до этого мгновения Амирель, почувствовала разряд молнии, исходивший от колдовского камня. Слуги испуганно отшатнулись, глядя на ее белое лицо со сверкающими синевой глазами.

— На колени! — прозвучал глухой приказ, и слуги покорно опустились на пол.

Но не все. Зубоскал и еще один уверенный в себе подавальщик остались стоять, чуть пошатываясь, но не подчиняясь приказаниям этой невесть что мнящей о себе девки.

Амирель холодно посмотрела на них и сказала одно только слово:

— Быстро!

Они, как подкошенные, рухнули следом за остальными. Амирель обвела мрачным взглядом поднятые к ней испуганные лица. Наветы и поклепы, возводимые на нее, бесили ее до кровавой пелены в глазах. Будто гневалась не она, а кто-то другой, опасный и безжалостный.

— Повторяйте за мной, — грозно велела она, подняв правую руку, — клянусь своей жизнью и жизнью всех связанных со мной одной кровью, что буду вечно служить Амирель из рода Верити и ее потомкам. Если скажу о ней или о них худое слово или предам, то пусть меня настигнет страшная кара!