Чтение онлайн

Хильда скрестила руки на груди.

— Нам лучше бы держаться вместе, — отметила она с деланным равнодушием, сквозившем в голосе.

— Держаться вместе невозможно, когда замуж выйдет только кто-то один, — возразила Айрис. — Особенно если цена — не только замужество, а ещё и сохранение собственной жизни, как ты сама и считаешь. Неужели в таких условиях ты ещё можешь говорить о том, что надо действовать сообща? Да ведь это невозможно, когда сражаешься за сердце мужчины.

— А я надеялась, что ты окажешься разумной, — вздохнула Хильда.

Теперь её тёмные глаза сияли лёгкой грустью, и если б Айрис не видела, с какой ненавистью на неё смотрела соперница по отбору, то сейчас поверила бы в её осеннюю, простую грусть, обычно настигавшую человека, не чувствовавшего ни грамма понимания в действиях других соратников. Вот только Хильда не была искренней. К тому же, Айрис не могла избавиться от ощущения, что её нарочно обманывают, пытаются заставить признаться в чём-нибудь коварном, например, во владении некромантским даром.

— Ведь ты понимаешь, что у тебя нет шансов! Ты — самая некрасивая из нас, — протянула Хильда, продолжая дразнить Айрис. — А должна каким-то образом завоевать его внимание. Может быть, он тебе солгал, и Джейн действительно лежала в хрустальном гробу, а ты развесила уши и ждала, пока он навешает тебе на них чего-нибудь подлиннее и потяжелее! Думать же надо головой, а не мышцей, бьющейся у тебя в груди, которую дураки величают сердцем!

Айри продолжала молчать. Она чувствовала, что Хильда просто провоцировала её, хотела выдрать клещами ответ, объяснивший бы и бесстрашие Дален, и её спокойствие при общении с некромантом. Ведь, наверное, далеко не каждому известен секрет, почему некроманты столь разборчивы в связях, и с каждым годом, прибавляющимся к их возрасту, становятся всё осторожнее.

— В таком случае, — раздался напевный голос Дараэллы из дверного проёма, — тебе, Хильда, тоже нечего здесь делать. Если лорд Брайнер выбирает невесту по красивому личику, то мне нет равных.

Хильда обернулась и дико уставилась на Дару. Горная ведьма, как и всегда, выглядела великолепно — впрочем, Айрис не представляла себе, что надо делать, чтобы эта девушка стала хоть немного хуже. Её внешность могла бы носить звание идеальной, без единой неправильной черты, и при этом не казалась карамельно-сладкой. Дараэлла не была обладательницей ни странной, угловатой фигуры, как Айрис, ни злого взгляда, как Хильда, и всё в её внешнем облике словно было предназначено для того, чтобы соблазнять мужчин, сводить их с ума. Несомненно, даже самый могущественный некромант не смог бы пройти мимо такой красотки, и если лорд Брайнер и не вздыхал по горной ведьме, так то лишь потому, что она, как и любая другая девушка, погибла бы от его поцелуя.

Вот только Хильда об этом не догадывалась. Ей казалось, что единственным препятствием на пути к некроманту являются соперницы, и каким-то удивительным образом умудрилась убедить всех вокруг в том, что Себастьян Брайнер — самое страшное зло на свете. Айрис задалась вопросом, каким же на самом деле считала некроманта Хильда. Наверное, нелюдимым строгим мужчиной, не желающем видеть лишних людей ни в своих подвалах, ни на верхних этажах, куда она и отправила слишком красивую Дараэллу и не особенно пугливую Айрис. Чтобы проверили.

Чтобы попались под горячую руку и одна за другой покинули отбор невест. Ведь Хильде не нужны были конкурентки!

— Твой замысел, — вкрадчиво произнесла Дараэлла, — очень хитёр, Хильда. А в твоей голове нет ни единого чистого помысла. Я видела сегодня живую Джейн возле её мёртвой иллюзии, и у меня от ужаса едва не остановилось сердце. Ты ждала, что оно всё-таки перестанет биться? Это очень жестоко с твоей стороны. Нельзя быть настолько лишённой любви к своим ближним.

Медленно, плавно, будто плыла по земле, Дара приблизилась к Хильде и улыбнулась ей. Со стороны могло показаться, что девушка настроена очень дружелюбно и просто хочет поговорить.

— Я думаю, нам пора раскрыть все карты? — коварно поинтересовалась Дара у соперницы-ведьмы. — Сильно хочешь за него замуж? Совершенно не боишься некромантов? Оно и видно.

— Я не позволю тебе отравить ядовитыми мыслями жизнь других девушек, — прошептала Хильда. — Я надеялась, что мы все заодно, все мечтаем сбежать и спастись…

— Все хотим покрыть долги, — подтвердила Дара. — Все до единой мечтаем о том, чтобы оказаться в постели у некроманта. Это не повредит репутации ведьмы, правда? А за что тебя сюда сослали? Не иначе как за нелегальное колдовство. Может быть, об этом ты всё-таки расскажешь лорду Брайнеру сама?

Хильда махнула руками, словно пытаясь удержаться на ногах. Во всём тёмном, черноволосая, она напоминала огромную ворону, планировавшую напасть на кого-нибудь, но пока не определившуюся с жертвой.

— Мне не нравится то, как ты со мной разговариваешь, — прошипела она, не сводя взгляд с Дараэдды. — Я всего лишь желала всем добра. Где зелья, которые я приготовила? Почему ты их не применила?!

— Я? — хмыкнула Дара. — Я вылила их всех на некроманта, как ты и говорила. Почему, скажи, они не подействовали? Потому что ты хотела, чтобы он нас убил. Мне едва удалось унести оттуда ноги.

Хильда подбоченилась. Между её пальцами пробегали полупрозрачные ведьмины искры, словно девушка готовила заклинание, с которым и собиралась напасть на соперницу.

— Я говорила правду, — прошипела она. — Я просто пыталась спасти всех от этого чудовища, а вы не умеете ценить обыкновенную человеческую помощь!

Айрис с опаской взглянула на ладони Хильды. По коже пробегали мелкие, едва заметные разряды, но в действии, наверное, они сильно ударили бы Дараэллу. Разозлённая ведьма — это всегда плохо, а Хильда вела себя так, словно надеялась срочно минимизировать количество соперниц.

Сколько же девушек здесь на самом деле боялись Себастьяна? Казалось, на отбор практически каждая явилась для решения своих проблем. Вот, Джейн уже стала столичной жительницей, даже получила деньги, а она-то выбыла первой!

— Если стать его женой — единственный шанс выжить, — позволила разоблачить себя Хильда, — то я готова пойти на многое, чтобы добиться своего! Потому что никто — и вы в том числе, — не желает здесь умереть. Или, может быть, я ошибаюсь, и мы — самый настоящий отряд самоубийц?