Семь женщин
Шрифт:
ты, деньги и уехала в другой город. С тех пор свою родную семью
я не видела. Честно говоря, я даже не знаю, живы ли они. Сначала
сама не хотела с ними встречаться, а потом узнала, что они меня
и не искали, сказали — нет у нас больше дочери, и всё. Потом я ко-
нечно уже не стала с ними встречаться или звонить. Нет меня.
Мои родители — очень верующие люди. Это не была секта, ни-
чего такого. Но мне всегда казалось, что живут они неправиль-
но, неполноценно. У меня не было друзей и подруг, не было книг.
114
Глава 4: Святая
Моей работой была учёба, молитвы и работа в саду. А в 21 я влю-
билась — и всё, сорвало крышу. Меня предупреждали, что такие
чувства насылает Сатана, я так и думала. Думала, что убегу из
дома, предам всю свою родню и умру где-нибудь в подворотне через
несколько месяцев. Зато успею побыть влюблённой.
Самого страшного не случилось, я жива, но меня действитель-
но всё время преследуют неудачи, наверное, Бог всё-таки нака-
зывает меня, ведь есть за что. За упрямство моё, за гордыню, за
ложь, за то, что родителей бросила. И меня так же все бросают.
Работы постоянной нет, подработки. Детей тоже нет. Живу од-
ним днём, жду, когда же это всё закончится».
Бывают и не такие выраженные варианты, в которых, однако,
связь между ощущением несоответствия материнским требова-
ниям и личной судьбой так же очевидна.
Например, Светлана, которая терроризирует своих домочад-
цев своим навязчивым стремлением к созданию уюта, поддержа-
нию стерильной чистоты и соблюдению семейных традиций. Её
детям трудно объяснить, почему они не хотят встречать Но-
вый год с родителями, а мужу — почему он пришёл сытый, когда
она целый день стояла у плиты. Постепенно Светлана понимает, что её дом и её роль как хозяйки — одна из редких вещей, в кото-
рых она может чувствовать себя по-настоящему успешной и ре-
ализованной. Мать всегда была ей недовольна, все попытки заслу-
жить её расположение разбивались о сравнение с другими детьми
не в её пользу. В карьере не сложилось, когда девочка не смогла
поступить в выбранный ей университет на интересную специ-
альность. Но вот собственная семья хорошая — достойный муж, успешные дети, чистый дом. И Светлана реализует себя в этом: она знает несколько десятков способов квашения капусты и мо-
жет за полдня налепить пельменей на две семьи, причём начать
с похода в магазин за мукой и мясом. В этом она ожидания удовле-
творяет: хотя бы свои, потому что никто из её домашних от неё
таких подвигов не требует.
115
cемь женщин
Как здесь видно, религия — не единственный вариант внеш-
ней морали. Можно ещё опираться на мнение других людей:
большинства, например, или референтной (значимой) группы.
Тогда основанием для выбора или разрешения нравственной ди-
леммы становится чужой взгляд. Это бесконечные ссылки на сло-
ва и опыт других людей: «А что люди скажут?», «А вот у Анны
дочь…», «Василий Петрович говорит, что…». В этом случае
сравнение, которое в случае опоры на религиозную мораль идёт
с некими недостижимыми идеалами, здесь происходит с реаль-
но существующими людьми. В каком-то смысле жертве такого
сравнения ещё тяжелее: если пережить свой проигрыш в усердии
какому-нибудь великомученику ещё можно, то ежедневно пере-
живать своё несоответствие соседским детям — уже нет. Маша
лучше поёт, Ваня — лучше учится, а у Петровых дочь вообще дома
сидит и не гуляет нигде, ах, если бы у меня была такая дочь! Смысл
всех этих посланий остаётся прежним: не сделать человека лучше, а заставить его принять позицию худшего, проигравшего, тогда
на него можно будет навешивать все свои проекции, оправдывать
свои неудачи и использовать для обслуживания своих потребно-
стей. А потом — о, если бы у меня был другой сын, не такой боль-
ной и не такой трудный, как ты, да я бы сейчас…
Семьи с такой разновидностью внешней морали имеют 2 лица:
внутреннее и внешнее. Внешнее, фасад, обычно выглядит благо-
получно и привлекательно. В таких семьях есть правила не вы-
носить сор из избы, не проявлять негативных чувств на людях, соблюдать традиции. Вся внутренняя жизнь семьи может быть