Семь женщин
Шрифт:
118
Глава 4: Святая
Трудно присутствовать рядом с женщиной, которая выглядит
несчастной, и сохранять волю и жажду к жизни. Иногда такое
существование высасывает силы настолько, что остаются только
крайние меры.
Семён женился на женщине, которая считала себя идеальной.
На это он и купился: безупречная, несправедливо обиженная жиз-
нью женщина, которую так хочется защищать и обеспечивать
всем, чего ей хочется. Естественно, в скором времени во всех её
неудачах и переживаниях оказался виноват именно он. Она родила
от него двоих детей (это тебе нужны были дети, они забрали всю
мою красоту), сосредоточилась на работе (если бы не ты, я бы не
работала в таком убогом месте, а уехала бы за границу) и про-
являла себя вечно недовольной (за что мне такая жизнь, за что).
Семён начал пить, сначала понемногу, потом беспробудно, много
курил, работал на износ на вредном производстве, лишь бы не по-
казываться дома. В 53 года у него случился обширный инфаркт
и он наконец освободил её жизнь от своего докучливого присут-
ствия. Она переключилась на детей — в основном на дочь.
Святая женщина осуждает мужа с его желаниями за то, что
толкает на грех. Мужчина в таких условиях начинает совершать
реальные проступки, чтобы хоть как-то объяснить своё вечное
наказание. Женщина остаётся как бы правой и оправданной и во-
обще разводиться с мужем не хочет: не на кого будет переклады-
вать ответственность за грех. Когда мужчина умирает или ухо-
дит из семьи — женщина больше никогда не занимается сексом, завидуя дочерям и внучкам, когда у них в жизни это происходит.
Мужчина, нашедший опору в религиозности, также мо-
жет травмировать свою женщину навязанным чувством вины
и ревностью к другим опорам в её жизни.
Надя связывается со мной через Интернет и долго не решается
прийти на личную встречу. Она обозначает, что ей очень нужно
с кем-нибудь поговорить, но она не уверена, что именно с психологом.
Наконец она приходит и рассказывает болезненную, травмирую-
119
cемь женщин
щую историю об аборте на довольно позднем сроке по медицинским
показаниям, об отношении медицинского персонала к ней и её ситу-
ации, о её личном переживании потери ребёнка. Когда я спрашиваю
её, почему ей так трудно было решиться на личную встречу — она
рассказывает, что её религиозный муж считает, что эта ситуа-
ция дана им за грехи, и что права на помощь и облегчение никто из
них не имеет. В церковь нужно идти, а не к психологам, говорит он.
Сама Надя религиозностью не отличается и облегчения от таких
способов действия (молитва, посещение храма, исповедь) не получа-
ет, испытывая стыд ещё и за это. Наконец она признаёт для себя, что ей нужны другие опоры, несмотря на запреты мужа, и тайно
приходит к психологу, неся с собой не только ситуацию аборта, но
и жгучий стыд за то, что вообще обращается за помощью.
Все эти истории — про одно и то же. Про негибкую, ревност-
ную мораль, которая вопреки своей естественной функции не по-
могает, а травмирует.
Если на мужчин переносится ответственность, то на девочек
переносится стыд. Это происходит так: вместо того, чтобы пере-
живать собственный стыд и как-то с ним справляться, женщи-
на начинает стыдиться других женщин, девочек, девушек. Такой
стыд принимает формы обвинений в распущенности, бесстыд-
стве, отсутствии морали. «Мне за тебя стыдно», «Посмотрите как
она оделась», «Целуются тут на глазах у всех» — всем знакомы та-
кие негармоничные женщины, собирающиеся в стайки и берущие
на себя функцию общественной регуляции поведения. В своём
поведении и в своих оценках они опираются на запреты, а не на
разрешения, и становятся озлобленными и всеми недовольны-
ми. Они щедры в развешивании ярлыков и скупы на поддержку.
Ущербные во всём, что касается настоящей женственности, они
принимают лишь девочек, лишённых сексуальности — скромных,
одиноких, не выглядящих хоть сколько-нибудь свободными. Та-
ким можно не завидовать.
120
Глава 4: Святая
Внутренним регулятором возбуждения могут становиться
внешние структуры — батюшка и церковь, например. Это воз-
можно и у молодых женщин.
Стас: «Первая моя влюблённость вообще закончилась очень